Гермиона, слушая его рассказ, ни разу не улыбнулась и теперь взглянула на Гарри с ледяным неодобрением.
— Это заклинание, случайно, не из твоего любимого учебника по зельеварению? — спросила она.
Гарри нахмурился:
— Сразу подозреваешь худшее?
— Да или нет?
— Ну… да, а что?
— Значит, ты вот так запросто решил попробовать незнакомое, неизвестно кем написанное от руки заклинание и посмотреть, что получится?
— Какая разница, что оно написано от руки? — спросил Гарри, старательно обходя основное содержание вопроса.
— А такая, что это заклинание, скорее всего, не утверждено Министерством, — отрезала Гермиона. — А кроме того, — прибавила она, видя, что Рон и Гарри раздраженно переглядываются, — я начинаю думать, что этот ваш Принц — довольно сомнительная личность.
Гарри и Рон дружно напустились на нее.
— Это была шутка! — кричал Рон, вытряхивая из бутылочки кетчуп на сосиски. — Понимаешь ты, шутка, для смеху!
— Хороши шуточки — подвесить человека в воздухе кверху ногами! — покачала головой Гермиона. — Кто станет тратить время и силы на такие заклинания?
— Фред и Джордж, — пожал плечами Рон. — Это как раз в их вкусе. И, ну…
— Мой папа, — сказал Гарри. Он только сейчас вспомнил.
— Что? — спросили Рон и Гермиона в один голос.
— Мой папа использовал это заклинание, — сказал Гарри. — Я… Люпин мне рассказывал.
Последнее утверждение не было правдой. На самом деле Гарри сам видел, как его отец применял это заклинание к Снеггу, только он так и не рассказал Рону и Гермионе о том своем погружении в Омут памяти. Но теперь его ошеломила потрясающая мысль: что, если Принц-полукровка — это…
— Может быть, твой папа и использовал его, Гарри, — сказала Гермиона, — но, безусловно, не он один. Если помнишь, мы все видели, как целая группа людей пустила в ход это заклинание. Они заставили несколько человек болтаться в воздухе, беспомощных, сонных…
Гарри так и уставился на нее. С ощущением, словно куда-то проваливается, он действительно вспомнил гнусную выходку Пожирателей смерти на Чемпионате мира по квиддичу. Рон пришел к нему на помощь.
— Это же совсем другое дело, — уверенно сказал он. — Они применяли это заклинание по-плохому. А Гарри и его папа просто шутили. Тебе не нравится Принц, Гермиона, — прибавил Рон, сурово указывая на нее сосиской, — потому что он лучше тебя знает зельеварение.
— При чем здесь это! — У Гермионы запылали щеки. — Просто я считаю, что это безответственно, выполнять неизвестные заклинания, когда даже не знаешь их действия. И что вы все говорите «Принц, Принц», как будто это титул. Спорим, это просто глупое прозвище, и, по-моему, он очень несимпатичный тип!
— С чего ты взяла? — запальчиво возразил Гарри. — Если бы он был начинающим Пожирателем смерти, вряд ли стал бы хвалиться, что он полукровка!
Не успев закончить фразу, Гарри сообразил, что его отец был чистокровным волшебником, но он отогнал эту мысль; об этом он подумает после…
— Не могут все Пожиратели смерти быть чистокровными, столько чистокровных волшебников-то не осталось, — упрямо сказала Гермиона. — Я думаю, большинство из них полукровки, только скрывают. Они ненавидят волшебников из семей маглов, а тебя и Рона, например, приняли бы с удовольствием.
— Меня ни за что на свете не взяли бы в Пожиратели смерти! — возмутился Рон, размахивая вилкой перед носом у Гермионы, так что кусок сосиски сорвался, улетел в сторону и стукнул Эрни Макмилана по голове. — У меня же вся семья — предатели чистокровных! Для них это не лучше, чем семья маглов!
— Ага, и мне они обрадуются, как же, — сказал Гарри с сарказмом. — Мы с ними были бы лучшими друзьями, если б они не пытались все время меня прикончить.
Рон засмеялся, и даже Гермиона улыбнулась против воли. Тут их отвлекло появление Джинни.
— Эй, Гарри, мне велели передать тебе вот это.
«Вот это» был свиток пергамента, на котором знакомым тонким косым почерком было написано имя Гарри.
— Спасибо, Джинни… Это следующий урок у Дамблдора! — сообщил Гарри Рону и Гермионе, развернув пергамент и быстро проглядев его. — В понедельник вечером! — На душе у него вдруг стало необыкновенно легко и весело. — Пойдешь с нами в Хогсмид, Джинни? — спросил он.