— Да не в этом дело! — поняв наконец причину ее обиды, он почувствовал такое облегчение, что даже рассмеялся. И уже через секунду увидел, что это тоже было ошибкой. Но поздно.
Чжоу вскочила. Все в комнате умолкли и повернулись к ним.
— Всего хорошего, Гарри, — драматически произнесла она, после чего, слегка икая, ринулась к двери, распахнула ее и выскочила под проливной дождь.
— Чжоу! — крикнул он ей вдогонку, но дверь уже захлопнулась с мелодичным звоном.
В кафе стояла мертвая тишина. Все смотрели на Гарри. Он бросил на стол галеон, стряхнул конфетти с волос и вышел в переулок.
Дождь лил вовсю, а Чжоу исчезла бесследно. Он не мог взять в толк, что произошло, — полчаса назад все было так мирно.
— Женщины! — сердито бормотал он, засунув руки в карманы и шлепая по мокрой улице. — И чего ей понадобилось говорить о Седрике? Зачем всегда вытаскивает тему, из-за которой превращается в ходячий пожарный шланг?
Гарри повернул направо и побежал, разбрызгивая лужи. Через несколько минут он уже входил в дверь бара "Три метлы". Гермионы там быть не могло — слишком рано, но он надеялся встретить кого-нибудь из знакомых и скоротать с ним время. Откинув со лба мокрые волосы, он огляделся. В углу, одинокий и печальный, сидел Хагрид. Гарри пробрался к нему между тесно стоящих столов, подтащил стул и сказал:
— Хагрид, привет!
Хагрид вздрогнул и посмотрел на него так, словно не сразу узнал. Гарри увидел на его лице две свежие раны и несколько новых кровоподтеков.
— А, это ты, Гарри. Как жизнь?
— Хорошо, — соврал Гарри, но рядом с избитым, печальным Хагридом и жаловаться-то было вроде не на что. — А ты как?
— Я? Ну, я прекрасно, Гарри, прекрасно.
Он заглянул в свою оловянную пивную кружку величиной с хорошее ведро и вздохнул. Гарри не знал, что сказать ему. Минуту-другую они посидели молча. Потом Хагрид неожиданно сказал:
— Похожие мы с тобой, а, Гарри?
— Ну…
— Ну да… я уж говорил… оба, что ли, неприкаянные. — Хагрид задумчиво кивнул. — Оба сироты. Да… оба сироты.
Он глотнул из кружки.
— Большое дело, когда есть порядочная семья. Папа у меня был порядочный. А у тебя и папа, и мама порядочные. Были бы живы, и жизнь по-другому бы пошла, так ведь?
— Да… наверное, — осторожно согласился Гарри. Непривычно было видеть Хагрида в таком настроении.
— Семья… — грустно сказал Хагрид. — Что ни говори, а кровь, она сказывается. — И он стер струйку под глазом.
— Хагрид, — сказал Гарри, не в силах удержаться, — где ты все время ранишься?
— А? — Хагрид как будто удивился. — Как это ранюсь?
— Да вот как. — Гарри показал на его лицо.
— А-а… обыкновенные синяки да шишки. — Хагрид отмахнулся. — Работа у меня грубая.
Он допил свою кружку, поставил на стол и поднялся.
— Ну, до свиданья, Гарри. Будь здоров.
С несчастным видом он вышел из бара и скрылся в проливном дожде. Гарри проводил его огорченным взглядом. Хагрид несчастен, что-то скрывает и решительно не хочет никакой помощи. Что происходит? Но Гарри не успел об этом задуматься — его тут же окликнули.
— Гарри! Гарри, сюда!