— Ну? С подобным безобразием я еще не сталкивалась. Двое на одного! Объяснитесь!
— Малфой спровоцировал нас, — выдавил из себя Гарри.
— Спровоцировал? — выкрикнула она и так хватила кулаком по столу, что клетчатая жестянка соскочила с него и высыпала имбирных тритонов на пол. — Он только что потерпел поражение! Конечно, он хотел вас спровоцировать! Но что такое он мог сказать, чтобы вы вдвоем…
— Он оскорбил моих родителей, — прорычал Джордж. — И мать Гарри.
— И вместо того, чтобы предоставить мадам Трюк разбираться с этим, вы решили потешить публику магловским мордобоем? Да вы представляете себе, что вы…
— Кхе-кхе.
Гарри и Джордж разом обернулись. В дверях стояла Долорес Амбридж, закутанная в зеленую твидовую мантию, которая довершала ее сходство с гигантской жабой. На лице у нее была гнусная улыбка, не сулившая Гарри ничего, кроме беды.
— Не могу ли я вам помочь, профессор Макгонагалл? — спросила она самым ядовитым и ласковым тоном.
Лицо Макгонагалл налилось кровью.
— Помочь? — сдавленным голосом повторила она. — Что значит "помочь"?
Все с той же мерзкой улыбкой Амбридж вошла в кабинет.
— Я думала, вы с благодарностью примете помощь еще одного представителя руководства.
— Вы неправильно думали. — Макгонагалл повернулась к ней спиной. — А вы двое слушайте внимательно. Мне безразлично, как вас провоцировал Малфой, пусть даже оскорбил каждого члена ваших семей. Ваше поведение отвратительно, я на неделю оставляю вас после уроков! И не смотрите на меня так, Поттер, вы это заслужили! И если вы когда-нибудь еще раз…
— Кхе-кхе.
Профессор Макгонагалл закрыла глаза, словно моля небо о терпении, и повернулась к Амбридж:
— Да?
— Я думаю, они заслуживают более сурового наказания, — сказала та, и улыбка ее стала еще шире.
Макгонагалл раскрыла глаза.
— К сожалению, — сказала она, пытаясь ответить ей такой же улыбкой, которая получилась похожей скорее на судорогу, — здесь существенно, что думаю я, коль скоро они на моем факультете, Долорес.
— Вынуждена вас огорчить, Минерва, — просюсюкала Амбридж, — сейчас вы убедитесь, что существенно мое мнение. Где же он? Корнелиус только что прислал… — С фальшивым смешком она порылась в сумке. — Министр прислал… ах, вот…
Она вытащила пергамент, развернула, неизвестно зачем откашлялась и начала читать:
— Кхе-кхе. "Декрет об образовании номер двадцать пять…"
— Неужели еще один! — с досадой воскликнула Макгонагалл.
— Да-да, — с улыбкой подтвердила Амбридж. — И в сущности, Минерва, именно вы убедили меня, что мы нуждаемся в дополнении… Помните, как вы настояли на своем, когда я не хотела утвердить состав гриффиндорской команды? Вы апеллировали к Дамблдору, и он дал разрешение команде играть. Я не могла с этим примириться. Тотчас связалась с министром, и он согласился со мной, что генеральный инспектор уполномочена лишать любого ученика привилегий, иначе она — то есть я — будет иметь меньше власти, чем рядовой преподаватель! Теперь вы видите, Минерва, насколько права я была, отказываясь утвердить состав гриффиндорской команды? Чудовищные характеры… Впрочем, читаю дополнение… кхе-кхе… "Отныне генеральному инспектору принадлежит решающее слово в определении наказаний, санкций, а также лишении привилегий, данных ученикам Хогвартса, и право изменять таковые наказания, санкции и ограничения привилегий, определенные преподавателями". Подписано: Корнелиус Фадж, министр магии, кавалер ордена Мерлина первой степени и т. д. и т. д.
Она свернула пергамент и, не переставая улыбаться, спрятала в сумку.
— Итак… я полагаю, нам придется навсегда запретить этим двоим играть в квиддич, — объявила она, глядя поочередно на Гарри и на Джорджа.
Гарри почувствовал, как снитч исступленно забился у него в руке.
— Запретить нам? — Он слышал свой голос будто издалека. — Навсегда?
— Да, мистер Поттер, я думаю, пожизненная дисквалификация будет вам наукой. — Наблюдая, как он пытается осознать сказанное, она улыбалась во весь рот. — И вам, и мистеру Уизли. И, полагаю, для надежности, близнецу этого молодого человека тоже следует запретить. Уверена, если бы товарищи по команде не удержали его, он тоже напал бы на мистера Малфоя. Я потребую, чтобы их метлы были конфискованы, храниться они будут в моем кабинете, дабы не возникло искушения обойти запрет. Но я не фанатичка, профессор, — снова обратилась она к Макгонагалл, застывшей, как ледяное изваяние. — Остальные члены команды могут продолжать играть. Они не проявили склонности к насилию. Ну… всего хорошего.
И с чрезвычайно довольным видом Амбридж вышла из кабинета, где воцарилась мертвая тишина.