— Наруже, рядом с грядкой тыковок, — расцвел Хагрид. — Выросли очень. В длину почти метр. Только вот — эх, беда! — стали друг дружку убивать.
— Не может быть! — сочувственно воскликнула Гермиона, бросив выразительный взгляд на Рона, который хотел было высказаться, глядя на фантастическую прическу Хагрида.
— Да, — печально вздохнул Хагрид. — Я теперь их в отдельных ящиках держу. Около двадцати все-таки еще осталось.
— Какое счастье! — сказал Рон. Хагрид кивнул, не поняв сарказма.
В хижине была всего одна комната. В углу — громадная кровать, застланная лоскутным одеялом. Возле камина под стать обстановке деревянный стол в окружении таких же стульев, под потолком висят копченые окорока и всякая птица. Хагрид взялся готовить чай, а друзья сели за стол и скоро все увлеклись разговором о предстоящем Турнире. Оказывается, Хагрида он волновал не меньше других.
— Чуток погодите, — улыбался он. — И увидите такое, чего отродясь не видели. Первое задание… Но молчок, как бы оно… не проговориться…
— Ну скажи, Хагрид, ладно тебе… — подначивали ребята, но лесничий только тряс головой и улыбался.
— Не хочу портить вам удовольствие. Одно скажу: славно придумано! И чемпионам как раз под силу! Вот не ожидал, что доживу до возобновления Турниров Трех Волшебников.
Гостеприимный Хагрид пригласил друзей отобедать: он как раз перед их приходом зажарил, как сказал, кусок говядины. Но поели они не много: Гермиона обнаружила у себя в тарелке довольно большой коготь, после чего аппетит у ребят сразу пропал. Однако они приятно провели время, пытаясь выведать у Хагрида задание, гадая, кто из претендентов будет выбран и все ли еще Фред с Джорджем бородаты.
После полудня зарядил мелкий дождь. Как уютно сидеть у камина и слушать легкий стук капель по стеклу. Хагрид сел в кресло штопать носки, и у них с Гермионой завязался спор о домашних эльфах. Она показала ему значки ассоциации, но он наотрез отказался в нее вступать.
— Неладное ты задумала, — насупясь, говорил Хагрид, вдевая в толстую костяную иглу желтую шерстяную нитку. — Прислуживать людям у домовиков… э-э… от природы. Ну, отнимешь у них работу, знаешь, какое будет страдание! А уж если денег предложить… хуже обиды не выдумаешь…
— Но Гарри же освободил Добби, и он на седьмом небе от счастья! — возражала Гермиона. — Мы все слышали: он требует зарплату.
— В каждой семье свой чудик. Я не говорю, что домовики все против свободы. Но многих, Гермиона, тебе не удастся уговорить.
Рассерженная Гермиона затолкала обратно в карман коробку со злополучными значками.
В полпятого стало темнеть. Пора и в замок, праздновать Хэллоуин, но главное, чтобы узнать, кого Кубок выберет в чемпионы.
— И я пойду с вами, — сказал Хагрид, убирая штопанье. — Подождите секунду.
С этими словами Хагрид встал, пошел к комоду рядом с кроватью и зарылся в один из ящиков. Вдруг им в нос ударил сильный, неописуемо мерзкий запах.
— Хагрид, что это? — закашлялся Рон.
— А? — У Хагрида в руке был большой пузырек. — Тебе не нравится?
— Это лосьон после бритья? — спросила Гермиона осипшим голосом.
— О-де-колонь, — по слогам выговорил Хагрид и, покраснев, добавил: — Может, я это… чересчур перелил? Одну минутку, я скоро… — вконец смутился он и грузной поступью вышел из хижины. Из окна ребята видели, как Хагрид рьяно моется над дождевой бочкой.
— Одеколон? — изумленно протянула Гермиона. — Хагрид?
— А что с его волосами? И еще этот парадный костюм?
— Глядите! — Рон вдруг показал в окно.
Хагрид только что выпрямился и огляделся. Если раньше он покраснел, то теперь его состояние не поддавалось описанию. Все трое вышли из-за стола и осторожно, чтобы не увидел Хагрид, посмотрели в окно: из кареты выходили шармбатонцы, возглавляемые мадам Максим; тоже, очевидно, спешили на праздник. Слов Хагрида не было слышно. Но глядел он на великаншу затуманенно-восторженным взором. Гарри лишь однажды видел его таким, когда он любовался дракончиком Норбертом.
— Он идет в замок с ней! — возмутилась Гермиона. — А я-то думала, он нас подождет.
Даже не взглянув на хижину, Хагрид вместе с мадам Максим зашагал к замку, шармбатонцы спешили сзади, иногда переходя на бег, да разве за этой парой угонишься!
— Он влюбился! — недоверчиво воскликнул Рон. — Если у них будут дети, то поставят мировой рекорд! Любой их ребеночек будет весить тонну!
Друзья покинули хижину, захлопнув за собой дверь. На улице было уже совсем темно. Поплотнее закутавшись в мантии, они двинулись вверх, к замку.
— Смотрите, — прошептала Гермиона.