В его алчущих глазах загорелись странные красные огоньки.
— А почему это тебя так волнует? — тихо спросил Гарри. — Волан-де-Морт был несколько позже тебя…
— Волан-де-Морт — это мое прошлое, настоящее и будущее, — произнес с расстановкой Реддл.
Он достал из кармана волшебную палочку Гарри и стал чертить ею в воздухе, написав три мерцающих слова:
Затем взмахнул палочкой, и буквы его имени сами собой перестроились в другом порядке:
— Теперь тебе все понятно? — У Реддла даже сел слегка голос. — Я так называл себя еще в Хогвартсе, естественно, лишь среди самых близких друзей. Я не собирался вечно носить имя этого ничтожества, моего магловского папочки. Я, в чьих жилах с материнской стороны течет кровь великого Салазара Слизерина! Называться именем отвратительного магла, который отказался от меня еще до моего рождения, обнаружив, что его жена, видите ли, колдунья? Ну уж нет! И я, Гарри, создал себе новое имя. Я знал: наступит день, и это имя будут бояться произносить все волшебники, потому что я стану самым великим магом мира!
Гарри ошалело смотрел на Реддла, на мальчика, осиротевшего сразу после рождения, который вырос, чтобы убить родителей Гарри. И наверное, еще многих… В конце концов преодолев отвращение, он сумел выдавить из себя два слова:
— Не стал.
— Не стал? — рыкнул Реддл.
— Не стал величайшим магом. — У Гарри перехватило дыхание. — Жаль тебя разочаровывать, но величайший маг мира Альбус Дамблдор. Все это знают. Даже когда ты был силен, ты не осмелился захватить Хогвартс. Еще тогда в школе Дамблдор видел тебя насквозь. И ты до сих пор боишься его, где бы ты теперь ни скрывался.
Улыбка сползла с лица Реддла, ее сменил взгляд, полный ненависти.
— Дамблдора выдворило из замка всего-навсего мое Воспоминание! — прохрипел он.
— Не так далеко он ушел, как ты думаешь, — возразил Гарри. Он сказал это наобум, чтобы только задеть Реддла, скорее желая, чем веря, что это правда.
Реддл открыл было рот, но замер.
Откуда-то донеслась музыка. Реддл оглядел пустынную комнату. Музыка становилась громче. Она была какой-то потусторонней, от ее звуков волосы на голове Гарри встали дыбом, а сердце словно выросло раза в два и ему стало тесно в грудной клетке. Когда звук достиг такой силы, что Гарри всем телом ощутил его колебания, с вершины ближайшей колонны рассыпались во все стороны огненные брызги. И неведомо откуда появилась под сводами малиновая птица величиной с лебедя, поющая фантастическую песнь. У нее был сверкающий золотой хвост, длинный, как у павлина, и блестящие золотые лапы, которые сжимали какую-то ветошь.
Секундой позже птица подлетела к Гарри, уронила ношу к его ногам, а сама опустилась на его плечо, сложив огромные крылья. Взглянув вверх, Гарри увидел острый золотой клюв и черные глаза-бусины.
Птица умолкла. Она сидела неподвижно и не отрывала взгляд от Реддла. Гарри щекой чувствовал ее тепло.
— Феникс! — удивился Реддл.
— Фоукс? — прошептал Гарри и почувствовал, как золотые когти нежно сжали ему плечо.
— А это что? — Реддл присмотрелся к бесформенному куску фетра на полу. — Да ведь это старая Волшебная шляпа!
Да, это была она. Грязная, латаная-перелатаная Шляпа-сортировщица лежала у ног Гарри.
Реддл опять залился своим диким смехом, отчего зазвучала и зазвенела вся огромная сводчатая комната, как будто смеялись одновременно десяток Реддлов.
— Так вот что Дамблдор прислал в помощь своему соратнику! Певчую птичку и древнюю шляпу! Ну как, Гарри Поттер, ощущаешь прилив храбрости? Чувствуешь себя в безопасности?
Гарри не отвечал. В самом деле, чем тут могли помочь Фоукс и Волшебная шляпа? Но хорошо хоть он больше не одинок, это прибавляет мужества. Теперь только остается ждать, когда Реддл прекратит веселиться.
— Вернемся к делу, Гарри, — переведя дух, заговорил Реддл — улыбка все еще бродила по его лицу. — Дважды — в твоем прошлом и моем будущем — мы встречались, и дважды мне не удавалось убить тебя. Как ты сумел уцелеть? Расскажи мне. Чем подробнее будешь рассказывать, тем дольше останешься жив, — добавил он мягко.
Гарри быстро взвесил в уме опасность. У Реддла — волшебная палочка. У него, Гарри, — Фоукс и Волшебная шляпа. Ни то, ни другое для схватки не подходит. Дело плохо. Ладно. Но чем дольше Реддл находится здесь, тем быстрее убывают жизненные силы Джинни. А тело Реддла становится более зримым, вещественным. Да, уж если быть сражению между ним и Реддлом, то чем скорее, тем лучше.
— Никто не знает, почему ты потерял свою силу, когда напал на меня, — сказал Гарри. — Я тоже не знаю. Но я знаю, почему ты не смог меня убить. Моя мама отдала свою жизнь, чтобы меня спасти. Моя обыкновенная маглорожденная мама, — добавил он, дрожа от едва сдерживаемой ярости. — Она не позволила тебе убить меня. В прошлом году я видел тебя, твое истинное лицо. Ты развалина. Ты едва жив. Вот что осталось от всей твоей силы. Ты должен прятаться. Ты отвратительный уродец.
Лицо Реддла потемнело, пересилив себя, он скривил его в улыбку.
— Значит, ты спасся, потому что мать пожертвовала своей жизнью… Это мощное средство против чар. Но я вижу теперь, в тебе самом нет ничего особенного. Это странно, ведь между нами существует сходство — даже ты должен заметить. Оба мы полукровки, оба сироты, обоих вырастили маглы. И возможно, мы с тобой единственные ученики Хогвартса, со времен великого Слизерина, говорящие на змеином языке. Видимо, тебя от меня спасал просто счастливый случай… Вот все, что я хотел знать.