— Потому что, — ответил Гарри, опережая Гермиону, — иногда действительно нужно думать не только о своем спасении! Иногда нужно думать об общем благе! Мы на войне!
— Тебе семнадцать лет, парень!
— Я совершеннолетний, и я буду бороться дальше, даже если вы уже сдались.
— Кто тебе сказал, что я сдался?
— "Ордена Феникса больше нет", — повторил Гарри. — "Сам-Знаешь-Кто победил, борьба окончена, а кто говорит иначе — сам себя обманывает".
— Я не говорю, что мне это нравится, но это правда!
— Нет, это неправда, — сказал Гарри. — Ваш брат знал, как покончить с Сами-Знаете-Кем, и передал мне это знание. Я буду бороться дальше, пока не одержу победу или не погибну. Не думайте, что я не знаю, чем это может кончиться. Я много лет это знаю.
Он ждал, что Аберфорт станет насмехаться или спорить, но тот молчал, сердито глядя из-под насупленных бровей.
— Нам нужно проникнуть в Хогвартс, — повторил Гарри. — Если вы не можете нам помочь, на рассвете мы уйдем и попробуем отыскать дорогу сами. Если вы можете помочь, что ж, самое время сказать об этом.
Аберфорт сидел все так же неподвижно, сверля Гарри глазами, так невероятно похожими на глаза его брата. Наконец он откашлялся, встал, обошел вокруг стола и остановился у портрета Арианы.
— Ты знаешь, что делать, — сказал он.
Она улыбнулась, повернулась и пошла прочь — не так, как это обычно делали люди на портретах, выходя сбоку из рамы, а назад, словно бы по длинному туннелю, уходившему за ее спиной в глубь картины. Они глядели вслед удаляющейся хрупкой фигурке, пока она не скрылась во мраке.
— М-м… что… — начал было Рон.
— Путь в замок сейчас только один, — сказал Аберфорт. — Вы, наверное, знаете, что они закрыли все старые тайные ходы с обоих концов, поставили дементоров по всему периметру стен и регулярно патрулируют внутри школы. Никогда еще Хогвартс не окружали такой охраной. Как вы собираетесь действовать, когда директором там Снегг, а его заместители Кэрроу… Ладно, это уж ваше дело. Ты ведь сказал, что готов к смерти.
— Но что… — Гермиона взглянула на портрет Арианы.
В конце уходящего в картину туннеля появилась маленькая белая точка, и вот уже Ариана движется обратно к ним, увеличиваясь по мере приближения. Но теперь она была не одна — с ней шел еще кто-то, выше ее ростом, прихрамывая и явно волнуясь. Гарри никогда не видел у него таких длинных волос. Обе фигуры становились все больше, так что в раму помещались уже только лица и плечи. И тут картина распахнулась, словно дверца в стене, и за ней открылся настоящий туннель. Оттуда выбрался обросший, с израненным лицом, в порванной одежде настоящий Невилл Долгопупс и с воплем восторга бросился к Гарри.
— Я знал, что ты придешь! Я знал, Гарри!
Глава 29
ИСЧЕЗНУВШАЯ ДИАДЕМА
— Невилл… Как… Откуда…
Но Невилл уже заметил Рона и Гермиону и с радостными возгласами бросился их обнимать. Чем дольше Гарри смотрел на Невилла, тем больше ужасался его виду: один глаз заплыл лилово-желтым синяком, лицо было испещрено шрамами, и каждая деталь в его внешности указывала на постоянные невзгоды и лишения. И все же его измочаленное лицо сияло от счастья, когда он наконец выпустил из объятий Гермиону и повторил:
— Я знал, что ты придешь. Все время твердил Симусу: надо только подождать!
— Невилл, что с тобой было?
— Что? Это? — Невилл небрежно отмахнулся. — Да это ерунда! Симус выглядит гораздо хуже. Вы увидите. Ну что, пошли? Да, — он повернулся к Аберфорту, — Аб, к нам тут, наверное, еще пара-тройка подвалит.
— Пара-тройка? — мрачно повторил Аберфорт. — Что значит пара-тройка, Долгопупс? Здесь комендантский час и Воющие чары над всей деревней!
— Я знаю, поэтому они трансгрессируют прямо к вам в трактир, — отозвался Невилл. — Посылайте их сразу в туннель, ладно? Большое спасибо.
Невилл подал руку Гермионе и помог ей взобраться на камин, а оттуда в туннель. За ней последовал Рон, а за ним Невилл. Гарри повернулся к Аберфорту:
— Не знаю, как вас благодарить. Вы дважды спасли нам жизнь.
— Вот и будь поосторожнее впредь, — угрюмо фыркнул Аберфорт. — Третий раз у меня может и не получиться.
Гарри вскарабкался на камин и в отверстие за портретом Арианы. С другой стороны были гладкие каменные ступени. Было похоже, что проход находился здесь уже много лет. Со стен свисали медные лампы, земляной пол был плотно утоптан. Они шли, а за ними по стенам скользили, колеблясь, их тени.