— Ты берешься за дело не с того конца, — сказала Гермиона. — Дамблдор уверен, что подобраться к его памяти способен только ты. А это значит, что ты можешь уломать Слизнорта, как не может никто другой. Выходит, речь не о том, чтобы подсунуть ему какое-то зелье, с этим любой справится…
— Как правильно пишется «агрессивный»? — спросил Рон, с силой встряхивая перо и не отрывая взгляда от пергамента. — Не может же оно начинаться с О-Г-Р…
— Нет, не может, — сказала Гермиона и подтянула писанину Рона поближе к себе. — И «предчувствие» тоже не с «Ф-Р-И» начинается. Ты каким пером все это накалякал?
— Со встроенной проверкой орфографии, я его от Фреда с Джорджем получил… Только, похоже, чары в нем уже выдохлись…
— Да уж, — сказала Гермиона и ткнула пальцем в заголовок работы. — Потому что, во-первых, нас просили рассказать, как бороться с дементорами, а не с «дурындами», а во-вторых, я что-то не помню, чтобы ты сменил имя на Рунил Уозлиб.
— Не может быть! — пролепетал Рон, с ужасом глядя на пергамент. — Только не говори, что мне придется все переписывать заново!
— Ладно, это мы поправим, — произнесла Гермиона, окончательно придвигая пергамент к себе и вытаскивая волшебную палочку.
— Я люблю тебя, Гермиона, — сказал Рон, обмякнув в кресле и устало потирая глаза.
Гермиона немного порозовела, но ответила всего лишь:
— Смотри, чтобы тебя Лаванда не услышала…
— Да уж постараюсь, — ответил Рон и прикрыл ладонями рот. — Хотя, может, и не стоит… может, она меня тогда бросит…
— Если ты хочешь с этим покончить, почему сам ее не бросишь? — спросил Гарри.
— Тебе-то кого-нибудь бросать приходилось, а? — поинтересовался Рон. — Вы с Чжоу просто-напросто…
— Просто расстались, ты прав, — сказал Гарри.
— Хорошо бы и у нас с Лавандой так же получилось, — уныло промолвил Рон, наблюдая, как Гермиона постукивает кончиком палочки по исковерканным им словам, отчего они сами собой принимают правильный вид. — Но только чем чаще я намекаю, что хочу покончить со всем, тем крепче она в меня вцепляется. Все равно что с гигантским кальмаром дело иметь.
— Ну вот, — минут двадцать спустя сказала Гермиона, возвращая Рону его труд.
— Миллион благодарностей! — воскликнул Рон. — Можно, я заключение твоим пером напишу?
Гарри, так пока ничего полезного в записях Принца-полукровки не обнаружив, огляделся по сторонам. Симус только что удалился в спальню, кляня по дороге Снегга с его письменными заданиями, и теперь в гостиной оставались только они трое. Единственными звуками, которые здесь слышались, было потрескивание поленьев в камине да скрип пера Гермионы, которым Рон дописывал последний посвященный дементорам абзац. Гарри, позевывая, закрыл книгу и тут…
Хлоп.
Гермиона негромко взвизгнула, Рон залил всю свою работу чернилами, а Гарри воскликнул:
— Кикимер!
Эльф-домовик отвесил низкий поклон и сообщил, обращаясь к своим корявым ступням:
— Хозяин сказал, он желает регулярно получать доклады о том, чем занимается молодой Малфой, и потому Кикимер пришел, чтобы доложить…
Хлоп.
Рядом с Кикимером объявился Добби в криво сидящем на голове стеганом колпаке для чайника.
— Добби тоже способствовал, Гарри Поттер! — пропищал он, возмущенно поглядывая на Кикимера. — А Кикимеру надлежало сказать Добби, что он идет повидать Гарри Поттера, дабы они могли представить общий доклад!
— Что все это значит? — спросила Гермиона, еще не оправившаяся от испуга, вызванного нежданным появлением эльфов. — Что происходит, Гарри?
Гарри поколебался, прежде чем ответить, поскольку ничего пока не говорил Гермионе о том, что приставил Кикимера с Добби к Малфою, — домовые эльфы всегда были для нее щекотливой темой.
— Ну… я попросил их присматривать за Малфоем, — сказал он.
— Днем и ночью, — прокаркал Кикимер.