Портал в ее спальню в Мортенхэйме открылся спокойно. Здесь не работали даже сигнальные артефакты (видимо, де Мортену даже в голову не приходило, что похититель его сестры решит лично вернуть ее тем же способом, что и забрал). Всплеск магии перенес Амалию из кресла в кресло, Лавинию Льер осторожно опустил на кровать.
На миг вглядевшись в умиротворенное лицо, коснулся пальцами ее щеки.
А после, не оборачиваясь, шагнул обратно в Аурихэйм.
12
— Леди Лавиния! Леди Лавиния, проснитесь!
Попробуй тут не проснуться, когда тебя трясут за плечо. Уверена, если бы мне что-то снилось, это был бы корабль, который шторм кидает в море, как щепку. Тем неожиданнее было открыть глаза и увидеть Амалию. Раскрасневшаяся, девушка уже собиралась на новый заход, но тут же меня отпустила.
— Слава Всевидящему! Вы не знаете, что произошло?
Я не знала.
— Почему я проснулась в вашей комнате?! Я ничего не помню!
Я тоже ничего не помнила, равно как Амалия оказалась в моей комнате, почему я лежу на постели в верхнем платье, в котором хоть сейчас на бал, и, кажется, прическа у меня тоже далека от ночных кос. В этом я убедилась, когда ощупала голову, но еще большей странностью оказались серьги.
Серьги?!
Я же никогда не носила серьги! У меня даже уши не проколоты!
Как выяснилось, проколоты. Об этом мне сообщило зеркало, явив взгляду меня, одетую так, словно я не просто собиралась на бал, а в качестве королевы. Тяжелая диадема чем-то напоминала корону, такой же тяжестью лежало на груди ожерелье.
Вот уж впору сомневаться в собственной адекватности, но глядящая на меня через зеркало взволнованная Амалия была в точности такая же. То есть она тоже решительно не понимала, что происходит.
— Ты совсем ничего не помнишь?
— Помню! — Девушка неуверенно оглянулась на дверь. — Мы с вами собирались на бал, посвященный вашему рожденью, и… кажется, все.
М-да. Я помнила ровным счетом то же самое. Тот момент, когда Винсент ко мне приходил, и, кажется, как я приветствовала Уитморов и остальных, улыбаясь, пока не заболели губы. Еще помню, как Амалия стояла у окна, готовясь танцевать, а потом — ничего.
Сказать, что это было странно — значит, ничего не сказать. Особенно в том, что касается украшений, которые я никогда не носила и платья, которого у меня никогда не было. Либо на этом балу случилось что-то из ряда вон, либо… вот тут я терялась в догадках. Магии в моей жизни с самого детства было предостаточно, самой разной, а когда я повзрослела, добавилась еще и темная, но если бы со мной что-то случилось, сейчас в этой комнате была бы не Амалия, а охранные заклинания и сам Винсент.
Резко развернувшись, я направилась к дверям: нет ничего проще, чем спросить у Винсента, а потом уже вместе разбираться со всеми странностями. Амалия перехватила меня за руку, не успела я сделать и шага.
— Куда вы?! — спросила почему-то шепотом.
— Найду брата и спрошу у него…
— А что, если случилось что-то непоправимое?!
— Что непоправимое могло случиться?
— Не знаю. Мы же ничего не помним…
— Именно поэтому я собираюсь все выяснить.
Я отняла руку и вышла в коридор, где предсказуемо никого не оказалось. Мортенхэйм огромен, по нему можно бродить в одиночестве очень долго. Несколько шагов в сторону спальни брата окончательно меня отрезвили: зачем бегать по замку, если можно воспользоваться артефактом вызова, и пригласить камеристку? Да, я определенно не в себе.
Уже собиралась вернуться, когда услышала шаги.
Горничная вышла из боковой галереи, увидела меня.
Глаза ее расширились, ворох полотенец оказался на полу. В следующее мгновение я услышала визг, от которого заложило уши, тыльная сторона серого форменного платья мелькнула перед глазами и исчезла за поворотом. Удаляющийся визг подхватило эхо, перебрасывая его от стены к стене. Обернулась на шорох: в коридор выскочила Амалия с кочергой.
Ситуация — лучше не придумаешь.