— Леди Лавиния! — донеслось сдавленное из-за спины.
Я обернулась.
— Вы ведь никому не расскажете, что я… пожалуйста! Это разрушит мою репутацию!
Я приподняла брови.
— Это все, о чем ты хотела спросить?
— Я… да. Нет. Пожалуйста, простите меня, — девушка выдавила это из себя, комкая платье.
Искренности в ее последнем заявлении не было, скорее страх. Она действительно боялась, что я расскажу высшему обществу Энгерии о том, что она сделала. Чувствовала ли она себя виноватой? Возможно. Я слишком многое могла потерять из-за ее поступка, чтобы сейчас разбираться в ее мотивах.
— Я не собираюсь разрушать твою репутацию, Амалия. Можешь быть спокойна.
Слезы в глазах высохли практически сразу.
— Но твоим родителям я напишу.
Мгновения тишины оборвались судорожным вздохом. Она снова сжала платье так, что ткань жалобно треснула.
— Вы… вы ханжа! Я расскажу всем, как вы со мной обращались! Я расскажу всем, и в вашу сторону даже никто не посмотрит…
Дослушивать я не стала, просто вышла и прикрыла за собой дверь. Элленари вытянулись по струнке, словно я уже была королевой.
— Проследите, чтобы к ней никто не входил, кроме Лизеи.
Стражи кивнули.
Лизее я безоговорочно доверяла, а вот другим служанкам… Об Ирэе по-прежнему не было никаких вестей, и пусть прошло еще мало времени, меня это все же немного беспокоило. В том, что она не сунется к моим родным, я не сомневалась: во-первых, стражей-наблюдателей к Мортенхэйму Ронгхэйрд отправил первым делом, а Ирэя далеко не глупа. Во-вторых, сила элленари в нашем мире становится слабее, и Винсенту с Терезой однозначно есть, что ей противопоставить. Но все же с визитом домой я затягивать не хотела. Мы с Льером договорились, что отправимся к ним завтра, и пока что я смутно представляла себе разговор с семьей.
Особенно с братом.
Что касается Амалии, она была единственным моим уязвимым местом в Аурихэйме, поэтому на порталы в ее комнате наложили печать, а еду для нее Лизея проверяла лично. У Ирэи несколько другие моральные ценности, но она достаточно меня изучила. Чтобы понимать, что если что-то случится с Амалией, я себя не прощу.
Несмотря на все, я по-прежнему чувствовала себя ответственной за ее судьбу и за то, что произошло.
— Разговора не получилось? — спросил Льер, когда я вошла к нему в кабинет.
Он только-только остался один, с Ронгхэйрдом мы встретились в коридоре.
— Нет, — призналась я.
— Что она сказала?
Я пожала плечами.
— Лавиния, — он поднялся и подошел ко мне. — Ты не должна чувствовать себя виноватой.
— Кто сказал, что я чувствую себя виноватой?! — тут же взвилась я.
— Твои глаза. Они никогда не лгут.
— Я… наверное, я могла бы проявить больше участия, — сказала тихо. — Понять, войти в ее положение. Но у меня не хватило терпения, и…
— У кого бы хватило? — спросил он. — Ты еще скажи, что ты должна была защитить ее от Золтера.
— Должна была!