— Ты пожалеешь, — яростно прошипела она. — И даже бессмертие тебя не спасет.
Стоявшие рядом элленари бросились к ней, но Наргстрен вскинул руку, и напитанный тьмой хлыст отшвырнул их в сторону. Миг — и на его шее сомкнулась удавка смерти, протянувшаяся от когтей крылатого. Мелькнувшее в глазах Наргстрена изумление разлетелось хлопьями тлена, подсвеченными сиянием раскрывшегося портала.
Ирэя успела сбежать.
Нам вызвались помочь. Мужчина с крыльями подхватил Льера на руки, мне протянули ладонь, которую я приняла и стремительно поднялась. Мы шли по коридорам так быстро, что я едва слышала свое сердце, а впрочем, слышать мое мне было и не нужно. Достаточно было уже того, что я слышала его. Из ладони в ладонь с силой вливался пульс, мощными, сильными рывками.
Знакомые темные стены и запечатанные комнаты.
Когда к Льеру устремились щупальца тьмы, я вздрогнула, но целительница покачала головой.
— Не волнуйтесь, тьма не причинит ему вреда.
Я все еще не могла к этому привыкнуть, но стоявшая рядом элленари даже побелела от напряжения, подхватив одно из щупалец ладонью. Ее пальцы чуть подрагивали, текущая сквозь тело Льера тьма билась вместе с его пульсом.
Тянущиеся к нему путы отпрянули так же неожиданно, как и несколькими минутами раньше его окутали.
— Ничего не понимаю, — произнесла элленари своим низким рваным голосом. — Он пропустил через себя Пустоту, и он в полном порядке. Не считая цвета волос.
Серебряные пряди и правда сияли под иссиня-черными магическими светильниками, как напоминание о том, что только что произошло. Пустота, способная уничтожить целый мир, всего лишь отметила его сединой.
Спасибо, Всевидящий!
Целительница сложила ладони лодочками:
— Ваше аэльвэйрство, он приходит в себя.
Она едва успела договорить, как Льер распахнул глаза, и я, позабыв обо всем, просто бросилась к нему. Упала рядом с ним на постель, целуя его лицо, обхватывая ладонями, сильные плечи, совершенно не заботясь о том, что это кто-то видит.
Да пусть хоть весь Двор видит!
Он жив, и это главное. Это главное…
— Лавиния… — Улыбка на его губах расцвела в моем сердце. Он осторожно притянул меня к себе, словно не мог в это поверить. — Что я пропустил?
— Ничего, — ответила я, с трудом сдерживая слезы и целуя его. — Ровным счетом ничего.
— Поверить не могу, что ты сказала им всю правду, — произнес Льер, глядя на меня.
Мы лежали в нашей комнате, я обнимала его, и больше ни о чем не хотела думать. Ни о том, что Ирэя сбежала, и ее не могут найти, ни о том, что Амалия взята под стражу. Я настояла на том, чтобы она осталась в своей спальне, но говорить с ней пока была не готова. Завтра, все завтра. Для меня настоящее сосредоточилось в одном-единственном мужчине, который чудом (какое не могли объяснить даже всезнающие элленари) остался жив и сейчас находился рядом со мной.
Льер пропускал мои пряди сквозь пальцы, и я сделала то же самое.
— Красавец, да? — усмехнулся он.
Снежная прядь шелком скользнула по ладони, и я улыбнулась.
— Тебе идет.
Он приподнял бровь.
— Нет, правда.
— Мог бы не переспрашивать.
— Ты и не переспрашивал, — хитро заметила я. — Но со мной можешь быть уверен, что правды тебе не избежать. Даже если она очень неприятная.
— О, это я уже понял, — в тон мне ответил он.