— Разумеется, нет. Я хочу, чтобы ты перестала вздрагивать всякий раз, когда речь заходит о моей матери, хочу, чтобы ты была счастлива.
Я улыбнулась.
— И чтобы она знала, что я жив, — добавил Льер. — Хочу тебя с ней познакомить.
После этих слов мне вдруг стало не по себе. Не потому, что я вдруг представила знакомство с его матерью в красках… нет, именно потому, что я представила знакомство с его матерью в красках!
— Поэтому сегодня после прогулки по Аурихэйму мы с тобой отправимся к ней.
Вчера мы договорились, что до завтрака Льер быстро разберется с текущими делами Двора, а сразу после этого покажет мне мир (хотя я смутно представляла себе, как это будет выглядеть). Но вот о знакомстве с матерью мы точно не договаривались!
Точно-точно!
Совершенно точно!
— Может быть, ты все ей расскажешь без меня? — осторожно спросила я.
Льер приподнял брови:
— Ты что, трусишь?
— Что?! Нет! — возмутилась я. — Просто я считаю, что вам нужно серьезно поговорить с глазу на глаз!
— А я считаю, что твое присутствие будет к месту, — сказал он. — Особенно учитывая то, что я действительно на тебе женюсь. Да и узор лучше рассматривать вживую, согласись?
Он на мне — что?!
— Погоди, что ты сказал?
— Ты все слышала, — этот… элленари поднялся раньше, чем я успела перехватить его запястье.
Он направился к ванной с таким независимым видом, что я даже дар речи утратила на несколько мгновений.
— Эй! Я, между прочим, ничего не решила.
— Я это знаю, — он обернулся. — И не собираюсь тебя торопить. Но для себя я уже все решил.
Прежде чем я успела сообщить, что он для себя может решать что угодно, двери ванной уже закрылись. Ладно хоть с собой не позвал, спинку ему потереть! Или что-то еще…
На этой мысли я прижала руки к щекам и замотала головой, пытаясь избавиться от навязчивой картины приподнявшейся на его бедрах простыни. Похоже, вчера леди Лавиния перегрелась или передышала свежим Аурихэймским воздухом, из-за чего у нее окончательно и бесповоротно атрофировались остатки приличий.
На этой мысли я поднялась, завернулась в халат и обнаружила, что Льера нигде нет. Не того, который ушел в ванную, а того, который бъйрэнгал.
— Льер! — обеспокоенно позвала я. — Льер!
Не мог же он сбежать?! Или мог?
Я попыталась вспомнить, где он был вчера, когда мы вернулись, но не смогла, вот когда меня наряжали, крутился рядом, пугая служанок, а потом…
— Льер! — позвала уже громче, почти готовая прямо в халате бежать в коридор.
Как раз в ту минуту, когда под кроватью раздалось шуршание и сонный котенок выполз на свет, приподняв покрывало.
— Чудовище! — воскликнула я. — Ну ты меня и напугал! Никогда больше так не делай, слышишь?
Чудовище зевнуло во всю зубастую пасть и лизнуло меня горяченным шершавым языком. Я же, поглаживая его, направилась к окну. Потянула за кисточку, раскрывая портьеры, зажмурилась от яркого утреннего солнца. Белое море играло волнами, бросая их на берег, вода искрилась бликами, а зелень на горах полыхала изумрудным пламенем, как магия искажений.
Котенок моргнул, облизнулся, а потом уткнулся мне мордочкой в подмышку.