— Нет.
— Тогда в чем дело, Лавиния?
Он спрашивал это так серьезно, как будто ему действительно было дело до моих чувств.
— Немного устала. На балах мне становится не по себе.
Льер вгляделся в мое лицо, кивнул.
— Это нормально.
Я хотела сказать, что это не нормально, но промолчала. Тем более что стоило нам выйти, как мне разом стало легче. Какой смысл говорить о том, чего нет?
Он открыл мне дверь (никогда не думала, что буду наслаждаться мгновениями, когда передо мной открывают дверь, а не портал), пропуская первой, сам вошел следом.
— Доброй ночи, — сказала я, намекая на то, что хочу остаться одна.
Надо будет пригласить Амалию и попросить, чтобы помогла мне раздеться. Не хочу сегодня больше никого видеть.
— Я никуда не ухожу, — негромкий стук подтвердил его слова.
Льер прошел в комнату и принялся расстегивать мундир.
— Вы с ума сошли?! — искренне изумилась я, когда он сбросил его на кресло и принялся за рубашку.
— Нет, с ума сошла ты, Лавиния, если думаешь, что я не стану спать со своей женой.
Я моргнула.
Особенно когда рубашка отправилась следом за мундиром, а перед глазами замаячила широкая мужская грудь с литыми мышцами. Ладно бы, если бы это была золтерова грудь (а это и была золтерова грудь!), но с момента как я узнала о том, что это всего лишь облик, я даже под пламенем волос видела черные, а в глубине темных глаз находила синеву.
Что это, если не помешательство?!
— Немедленно оденьтесь, — сказала я. — И покиньте комнату! У нас с вами договоренность…
— У нас с вами, — насмешливо сказал Льер и взялся за пряжку штанов, — клятва на крови. Которая мне не позволит к тебе прикоснуться, пока ты сама не захочешь. Так что можешь быть спокойна.
Вот чем, спрашивается, я думала, когда заключала эту договоренность?! Точнее, чем я думала, когда не включила в нее пункт о том, что у меня должна быть своя, отдельная комната?!
В ту минуту, когда бряцнула пряжка, я метнулась в ванную, с силой захлопнув за собой дверь.
Да что со мной происходит?!
Я взрослая женщина, которая… которая…
Которая толком не знала мужчины.
Я потянулась за спину, чтобы расшнуровать лиф, поцарапалась о жесткую кромку, расшитую камнями, и зашипела. Надо было требовать обычное платье, по моде элленари, но мне (из-за этого дурацкого завтрака, который принесла Амалия) захотелось одеться, как дома.
Оделась! Теперь бы еще раздеться.
Глядя на глубокую, наливающуюся кровью царапину, потянулась к крану. Мне было не привыкать, что вода здесь начинает литься тогда, когда ты этого хочешь, но привычка никуда не делась. Прежде чем я успела сунуть руку под воду и призвать магию, мое запястье перехватили.
— Ни на минуту нельзя оставить одну, — произнес мой му… его аэльерство.
Под скользнувшей по ней магией царапина затянулась, я даже вздохнуть не успела. А в следующее мгновение Льер уже взялся за шнуровку моего лифа.
От возмущения во мне кончились слова, которые принято говорить в таких ситуациях. Хотя возможно, в таких ситуациях лучше говорить именно то, что пришло на ум (пусть даже воспитание против).