— Я могу оставить тебя одну сегодня, — произнес, когда они снова спустились к морю.
— Неужели? — язвительность делала ее голос звонче. — Чем обязана такой милости?
— Твоей просьбе.
После этого повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом волн. Ему хотелось взять ее за подбородок, развернуть лицом к себе и долго смотреть в глаза. До тех пор, пока она не ответит, пока не рухнет эта стена отчуждения, которую они с Золтером совместными усилиями возвели в ней. Стена, надежно запечатавшая ее свет, который тем не менее прорывался снова и снова, несмотря ни на что.
Удивительный забытый свет жизни…
Свет жизни, сохранившийся лишь в зачарованному лесу у Арки, и медленно угасавший до ее появления.
Под лунным светом серебро моря стало ярче, сейчас оно словно светилось. Сколько Льер себя помнил, это море всегда было темным, а сейчас — вот, пожалуйста. Водоросли, которые долгое время считались исчезнувшими, тянулись к поверхности воды, создавая этот удивительный флер.
Все благодаря ей.
Ей одной.
— Красиво, — ее голос вырвал из реальности собственных мыслей так резко, что перехватило дыхание.
Лавиния поймала его взгляд и кивнула на море:
— Вода. Она такая… необычная, — ее голос сейчас звучал ниже и тише. — В нашем мире море тоже светится, но иначе.
В последних словах было столько невыносимо-светлой тоски, что Льер плотно сжал губы. Губы, которые все-таки горели от невозможности ее поцеловать.
Поэтому на этот раз ничего не ответил он.
Поэтому в замок они вернулись в молчании.
Поэтому попрощавшись с ней у дверей, он поднялся на стену, откуда долго смотрел на такое светлое и такое невыносимо далекое море.
3
Лес, в котором я оказалась, был мне знаком. Единственное место в Аурихэйме, где светило солнце до моего с Льером благословения. Место, где я впервые столкнулась с болью чужого мира и пустотой, надвигающейся на него. Место, где я спасла Амалии жизнь. Сейчас я стояла на той самой земле, где все произошло: даже цветы были слегка примяты, словно она лежала тут совсем недавно.
Опустившись, коснулась ладонью густой и сочной травы, легких, покачивающихся на ветру стебельков.
— Лавиния, — голос из-за спины прокатился дрожью вдоль позвоночника.
Обернувшись, увидела Золтера, он шел ко мне, и его подошвы оставляли на траве выжженные следы, дымящиеся черной силой глубинной тьмы. Каким-то чувством я поняла, что это не Льер, поняла и вскочила, готовая защищаться. В ладони ударила светлая сила, тепло собралось в груди, и земля содрогнулась от шевеления корней.
— Очень неосмотрительно. — Золтер щелкнул пальцами, и дерево справа от меня превратилось в обугленный ствол. Быстрое движение — и слева тоже.
От него сейчас исходила такая мощная тьма, что даже несмотря на солнце в лесу стало пасмурно, а холод пробирал до костей.
— Прекратите! — вскрикнула я, глядя на стремительно, дерево за деревом, островок за островком, угасающий лес. Нетронутыми остались только соцветия, бледно-оранжевые цветочки, оплетающие землю там, где я спасала Амалию.
— Прекратить? Не я это начал. — Усмешка на тонких губах напоминала шевеление змеи: только что мелькнула — и нет ее.
Усилием воли заставила себя отозвать магию, хотя инстинкты кричали обратное: соберись, возведи купольный щит, сражайся до последнего. Тем не менее спустя миг последний островок света растворился во тьме, и стало еще холоднее.
Золтер кивнул:
— Поговорим о Льере. Теперь, когда ты знаешь его тайну, ты можешь мне помочь, Лавиния.
Он приблизился и остановился рядом, глядя мне в глаза.
Это взгляд пронизывал, проникал в самое сердце, заставляя дрожать от содержащегося в нем холода.