Я пригубила вино: оно оказалось терпким и сладким, с ярко-выраженным ягодным вкусом.
— Не все можно исправить, Льер.
— Все. Было бы желание.
Я посмотрела на него, но он был занят тем, что раскладывал еду по нашим тарелкам. Дымящееся жаркое (или что-то очень на него похожее), овощи (тоже что-то очень похожее), и, вероятно, сыр. А вот соусы были мне знакомы, поэтому с этим я справилась сама.
— Мы из разных миров, — напомнила я.
— Между нашими мирами не такая большая разница.
О чем мы вообще говорим? Никакие отношения между нами невозможны! Хотя бы потому, что… потому что вчера он куда-то увел темноволосую элленари, и с ней явно не о перспективах долгосрочного сотрудничества беседовал.
— Найтриш тебе подходит больше, — заметила я, нарезая кусочками мясо.
Нож почему-то сорвался, и звук вышел оглушительно-громким.
— Найтриш — любовница Золтера. Между нами ничего нет.
— И как ты ей объяснил сей прискорбный факт? — поинтересовалась я, продолжая свое занятие.
— Золтер никому ничего не объяснял. Ты же не настолько наивна, чтобы полагать, что она была единственной?
— Ну разумеется, она была фавориткой, — заметила я и не нашла ничего лучше, как сунуть в рот кусок мяса. Просто это было гораздо лучше, чем думать о том, сколько любовниц было у Льера.
Фу, позорище!
Кстати, о позорище.
— Я бы хотела знать, что между нами случилось той ночью, — сказала я. — После благословения.
Ну вот, все-таки спросила, и это даже оказалось не так сложно, как представлялось мне изначально.
— Ничего.
Ничего?!
Я вскинула голову и пристально посмотрела Льеру в глаза, но… элленари не могут лгать. Не могут, ведь так? То есть в обход могут, конечно (иначе ему не удалось бы нацепить личину Золтера), но вот так прямо — нет.
— Ничего не было, Лавиния. После благословения ты просто заснула.
Хм.
— Хорошо, — сказала я и вернулась к ужину.
Мне очень хотелось спросить, что связывало их с Ирэей, но на сегодня откровений было достаточно. Я бы сказала, более чем достаточно, к тому же, я не была уверена в том, что хочу знать правду. Эта правда мне ни к чему, потому как, что бы Льер себе ни надумал, я не собираюсь развивать наши отношения дальше скрепленного клятвой союза.
Ночь упала на Аурихэйм быстро: только что мы ели десерт, чем-то напоминающий помесь кофе и шоколада, и цвет волос Золтера разогревал осевшие на берег сумерки, как вдруг стало темно. Очень темно, и подчиняясь движению руки Льера, над нам вспыхнуло несколько крошечных магических светильников. Они окружили стол, и когда я потянулась за сладким соусом (все еще теплым, здесь вся еда подогревалась при помощи магии), от прикосновения к пальцам сидящего напротив мужчины меня словно пронзило молнией.
Это напомнило о том, что пора возвращаться, и кое о чем еще.
— Ты сказал, что хочешь все изменить, — заметила я, и Льер кивнул. — Что ж, давай начнем с того, что ты будешь прислушиваться к моим просьбам. Сегодня ночью я хочу спать одна.
А.О.
Да, Лавиния определенно знала, что попросить. И, прежде чем он успел что-либо ответить, добавила:
— Все последующие тоже.