Илва ждала, что лекарь последует за ней, но вместо лекаря в комнатку зашёл представительный господин в золотисто-бордовом камлотовом сюртуке, с завитыми в колечки усами.
– Илва Кватик? – поинтересовался с ходу.
– Да, это я.
Илва хотела вскочить, но господин жестом остановил её. Уселся на второй стул, бросил на стол кожаный портфель.
– Что ж ты, Илва, господ Небожителей обхитрить думала?
– Нет, что вы! Я…
– А знаешь, какая пеня с тебя за это положена?
Илва знала. Прошептала едва слышно:
– Шесть серебряных марок…
– Молодец, умеешь считать. Раз знаешь, тогда выкладывай.
– У меня нету…
– А? – Господин наставил на Илву правое ухо, даже ладонь к нему приложил рупором. – Громче скажи, не слышу.
– У меня нет столько монет. Но я отработаю! Я работящая, я всё, что прикажете, делать могу!
– Что ж ты, такая работящая, в Княжграде монет не заработала? Впрочем, не важно. Значит, ты согласна потрудиться в Небесном Городе для возмещения пени? А если я предложу тебе остаться насовсем?
Остаться в Небесном Городе?! И это «наказание» за неудавшийся обман? Илва боялась верить собственным ушам. Хотелось бухнуться на колени и расцеловать доброму господину его лакированные штиблеты. О пятилетней дочери, о муже, которого называла любимым – во всяком случае до того, как закончились выменянные им монеты, – даже не вспомнила.
– Я… я… да, я согласна! Я полы мыть буду, мусор убирать, отхожие места чистить, только оставьте меня здесь!
Господин оскалился в улыбке.
– Ты правильно угадала свои обязанности. Будешь делать всё, что перечислила, и многое другое. Зато на верхнем ярусе, в апартаментах самих господ Небожителей! Соображаешь? Работать на верхнем ярусе – дело ответственное и секретное. Потому для тех, кто туда поднимается, в Наземье возврата нет. Никогда. Разумеется, мены у тебя будут наилучшие, какие только бывают. Кушать будешь сытно, спать мягко – об этом и говорить не стоит. Но вниз – никогда. Поняла меня? Хорошо обдумала?
О чём думать-то? Что ждало её внизу, вдобавок с хворями? Всё больше нищать, жить впроголодь? Ждать, пока оказавшееся никому не нужным тело состарится, превратится в рухлядь? Или пока муж не зашибёт в пьяном угаре? Нет уж, лучше сбежать от этого навсегда. Илва кивнула.
– Да, господин, я хорошо обдумала. Я не хочу возвращаться в Наземье!
Господин посмотрел на неё внимательно, расстегнул латунный замочек на портфеле, извлёк бумагу и наливную ручку. Расправил лист на столе, примерился. И жирно перечеркнул крест-накрест.
Илва охнула: бумага-то – её именная грамота!
– Как же я без неё теперь?
Усатый господин деловито написал поперёк портрета: «На верхний ярус». Скосил глаза на женщину, хмыкнул:
– Тебе она не понадобится. В архив пойдёт. – Сунул в руки перо. – Подпиши!
Илва старательно, как когда-то учили в школе, вывела печатные буквы: «Илва Кватик». Вновь страшновато стало от осознания – всё, закончилась её наземная жизнь!
Господин отобрал грамоту, ручку, спрятал в портфель. Встал, посмотрел на Илву.
– Чего ждёшь? Пошли.
– К Небожителям?
– К ним успеешь. Для начала надо твои болячки вылечить.