– А мы сможем рассчитывать на материальную компенсацию? За провоз контейнера Франк пожертвовал Тибету все наши сбережения, – подала голос Агнесса.
– Как будто оставленные «наверху» они вам сильно пригодились бы. Не волнуйтесь, денежных проблем у вас не будет. За мобильную лабораторию я передам вам в собственность особняк в Париже, а за службу республике получите достаточные средства, чтобы жить хорошо по местным меркам. Беня хоть и прижимистый еврей, но материально вас не обидит.
– Разрешите еще вопрос. За разглашение Франка будут преследовать. Вы сможете обеспечить нам защиту?
– Ну, во-первых, у нас нет никаких договоров о правовой взаимопомощи с Советом Земли и отдельными государствами. Они нас вообще не признают субъектом международного права. Поэтому мне до лампочки все их обвинения. Во-вторых, вы будете принимать французское гражданство?
– Наверное, – Штрудели переглянулись еще раз и хором сказали. – Конечно!
– В худшем случае, если подпишусь исполнять приговоры их суда, там же не смертная казнь. Ну, лишение свободы. Местный суд назначит вам местом отбывания наказания Францию, а исправительных работ – Сорбонну. Устроит?
– Безусловно!
– Будем посмотреть, что творится наверху. Если закусят удила и попробуют достать дистанционно, или запустят киллеров, как ради моей персоны, спрячу. Вырубите коммы из общей сети, вставите в уши простые переговорные горошины, как наши местные приближенные, и под именем, например, пана и пани Ковальских из Львова будете жить, где захочется. Франк, я чего хотел спросить. Поднятая тобой волна что-нибудь изменит?
– По персоналиям – да. Наверняка тем, кто дергает ниточки из тени, придется пожертвовать председателем Совета и еще какими-то фигурами. Очень в тему репортаж о покушении на тебя. Русские до сих пор поминают опричников Ивана Грозного и «кровавую гэбню», а все обыватели страсть как ненавидят беспредел спецслужб. Поэтому не думаю, что в ближайшие месяцы кто-нибудь из новых руководителей зашлет к тебе очередных горилл. Сценка с поеданием британского солдата из-за бездействия Зисера и нависающего над ним генералитета стопроцентно будет стоить им погон.
– И что? На их место придут славные малые в белых перчатках? Не прикалывайся. Я сам был хорошим парнем, пока не попал в переплет Миссии. А стал главой государства, теперь такое говно, стыдно в зеркало смотреть. Умом понимаю, иначе нельзя, но противно.
– Не скажи. Теперь будет какой-то общественный контроль, СМИ полезут в каждую дыру. Что сейчас мешает тому же Совету кинуть сюда 250 кг свинца, взорвать кору планеты и похоронить Миссию со всем местным населением в придачу, чтобы скрыть косяки? Ничто. А теперь неловко как-то получится. Дальше. Вы годами мучились, чтобы подготовить хотя бы несколько сот специалистов, а «сверху» не хотят пускать образованных людей, готовых заплатить за переход в этот мир. Как только сюда перейдет тысяча или две, и среди них публичные фигуры, кто вас тронет?
– Не вас, а нас. Привыкайте, не «мы» и «вы». Только «мы». Все вместе. Иногда личные местоимения значат очень многое, – Олег встал. – На самом деле, Франк и Агнесса, я очень рад, что вы здесь. Добро пожаловать в новую жизнь.
Часть десятая. 46-50
46. Земля. 5.03.1674. Преображенское
Казармы на севере-востоке от Москвы, небольшой поселок вокруг, река Яуза, неподалеку Немецкая слобода — маленький кусок Западной Европы в глуши Московии. В этом углу силами нескольких французских военспецов создавалась русская армия нового типа.
Маршал Франции Диего Родригес впервые прибыл на Русь. Он должен был понять, насколько царская армия готова к походу на крымских татар. Генерал фон Бокен, ветеран главных битв войск Единого Бога, начиная от Валанса против французской армии и кончая руководством французского контингента в составе восточной группировки при сражении на Суэцком перешейке, был весьма невысокого мнения о перспективах русских сухопутных сил.
– Герр маршал, порочен принцип формирования армии. Большая часть русского войска есть зольдаты, призываемые на кампанию. Они есть нонкомбатанты, непрофессионалы. Каждый помещик обязан выставить всадник с каждой сотни четвертей земли. Не есть профессиональное ядро, вокруг которого могли собрать зольдат из призывников. Стрельцы и казаки формально кадровые военные, но имеют другие занятия, без война. Русиш рейх не имеет золото на постоянную армию.
Родригес согласно кивал головой. Что может позволить себе экономически слабое государство с абсолютным преобладанием натурального хозяйства? Лишь собрать ясак пушниной и продать в Европу. Так русским удалось оплатить вооружение войска для последней войны с поляками. При этом некоторые породы ценных пушных зверей исчезли. Что-либо иное добывать или производить на экспорт невыгодно. Отсутствие нормального торгового сообщения с Европой делает логистику доставки весьма затратной.
Огромная аграрная страна не в состоянии себя даже прокормить. Урожайность зерновых – в лучшем случае три пуда зерна собранного на пуд засеянного. Русичи пытались разводить картофель, но знаменитый мракобес патриарх Никон, расколовший православных, отличился и тут, прокляв иноземный клубень. В Московии еще не было царя, который мог поехать в Европу, лично отобрать мешок семенной голландской картошки и прислать в столицу. Главное, чтобы ни одно темное существо, полагающее себя умнее других в силу церковного сана, даже не вздумало вякнуть против воли самодержца.
Все, что удалось выбить при подготовке к походу, это заблаговременную мобилизацию всего одной дивизии под французское оружие да сбор 15-тысячной армии в составе дворянской кавалерии, московских стрельцов и двух рейтарских полков нового строя.
Пока в Воронеже срочно готовили струги – большие плоскодонные весельно-парусные лодки до 30 метров длиной, рассчитанные на транспортировку армии до устья Азовского моря и Таганского Рога, фон Бокен пытался сколотить из вверенной ему толпы нечто, напоминающее регулярную армию. Преображенская дивизия, как и другие, традиционные соединения русской армии, должны успеть к выходу из Воронежа к 1 мая.
После того, как сокрушенная Османская империя потеряла флот, Крымское ханство утратило всякую зависимость от турок, но и лишилось их поддержки. Контролируя Крым и большую часть северного побережья Черного и Азовского моря, хан блокировал выход Руси к южным морским торговым маршрутам. Территория ханства населена крымскими татарами, потомками половецких степняков, монголов, ногайских татар и других народов северного Причерноморья. Там же осталась значительная часть осман, переселившаяся в эпоху турецкого доминирования. После ослабления Порты площадь ханства увеличилась. Турецкая крепость Азов стала татарской, как и все устье Дона.
Но не только перекрытие торговых путей и владение обширными территориями заставило миссионеров подталкивать Русь к войне с ханом. При наличии множества мирных договоров никто не мог убедить татар забросить их любимый промысел – угон в рабство русских людей. Огромные отряды, не торопясь, подымались вверх по берегам Дона и Днепра, высматривали деревеньки покрепче и забирали всех от мала до велика. Пленные доставлялись на многочисленные невольничьи рынки, самый известный из которых был в Феодосии, которую на турецкий манер называли Кефе. Оттуда на кораблях живой товар попадал в Трапезунд, Самсун или Стамбул, еще раз перепродавался и шел конечным потребителям. Захват французами Константинополя лишь перенаправил товарные потоки. Неустойчивая ситуация, при которой буфером между татарами и западнорусскими землями работали запорожские казаки, была на руку тем из них, кто предпочитал налеты в составе бандформирований, а не государеву службу.
Любая армия западной коалиции, даже самая малочисленная – португальская, уже имела достаточно сил, чтобы высадить десант в Крыму или в устье Дона, разрушить татарские крепости и перебить их гарнизоны. Но никто не нуждался в колонии в этом отдаленном от Центральной Европы регионе, его ценность была стратегическая и лишь в перспективе. Завоевать Крым и сдать его Руси не хотел Олег. Он считал, что русские сами должны отвоевывать себе место под солнцем, дареное благо не так ценно, как выстраданное. Кроме того, он не желал подозрений в поблажках для своей нации. Исключая сиониста Голдберга, никто в Миссии не лоббировал интересы соотечественников.
Поэтому немолодой германский генерал французской армии на русской службе девятый месяц дрессировал ленивое и непослушное воинство, о чем жаловался Родригесу, мешая французские и немецкие слова.
— Герр маршал, только командиры полков и артдивизионов есть наши профессионалы. Остальные офицеры есть местные дворяне. Ордунг унд дисцилинен не есть гут. Я не влияю на их назначение. Главное основание — древность рода. Проблема есть считать и писать.
— Михаэль, мы тебя избаловали во Франции. Вспомни наемников, с которыми разбили де Тюренна. Они что, все обученные были?
– Мы не знали нарезные орудия. Я имею сейчас четыре учебных пушки 50 мм. Русские с трудом научились стрелять прямой наводкой.
— Как драгуны?
– Гут. Лучше, чем артиллерия. Есть мало учебных винтовок и два ПКМ. Они тренируются на фузеях.