– Яблочная бражка, – с гордостью сообщила. – Яблок в прошлом году было – завались. Из-за жары, наверное. Понюхай, как пахнет.
Она открутила пробку, нахально сунула мне под нос.
– Приятный запах.
– Давай по маленькой за приезд.
– Не-не-не, – меня чуть не стошнило. – На работу скоро. У нас там строго.
– Полдень уже. Что это за работа такая? В ночную?
– Я в газете тружусь. У нас вольный график.
– Везет. Повезло тебе, зятек. Ну, присядь хотя бы ненадолго, я чуточку выпью, перекушу. – И с этими словами она вдруг протянула мне небольшую подушечку, бордовую, с какими-то восточными узорами. – На вот, подложи под попку.
Недолго думая подложил. Подушка издала протяжный неприличный стон.
– Подушечка-пердушечка! – захохотала мамка, крутя носом. – Подушечка-пердушечка! Презент из Бугульмы!
Я промолчал, кисло улыбнувшись. Но на разогретый борщ смотрел уже с некоторой опаской, елозя ложкой между бугристой свеклой и волокнистой капустой.
Надежда Борисовна, выпив бражки, мою осторожность заметила.
– Ты ешь, не бойся. Я же ем, я с едой никогда не шучу, запомни. Котлеты сейчас разогрею.
Она хлебала свой борщ с жадностью осужденного на 15 суток Верзилы, и я опять не сдержался, пошутил:
– «А компот?»
Банку выставили на стол. Знаменитое хокку о персиковом компоте. Помню, помню египетскую Маню.
– Я думаю, Маринка сегодня должна позвонить.
– А чего ты сам не позвонишь? – Мамка цедила в розовую пиалу бугульминский кальвадос [32] . — Чудно из пиалы бражку пить. У тебя что, рюмок нет?
– Разбил.
– Босяк.
Я пропустил ее колкость мимо ушей.
– Я бы уже давно сам позвонил. Но она роуминг на мобилке не сделала. А уфимских телефонов у меня нет.
– Вот бестолочь! Вот лопата сутулая!
Мамка вальсом, твистом и вприсядку упорно летела к заветным 200 граммам. В принципе это мой шлагбаум, за которым начинается мятежный спуск. Возможно, Надежда Борисовна крепче стоит на лыжах. Но некоторые признаки бесконтрольного скольжения были все же налицо.
– Где у тебя, зятек, сортир? – вдруг весело закричала она. – У тебя сортир чистый? Я люблю чистый. Я никогда не сяду на грязный унитаз. Где он? Проводи, зятек!
И только мамка закрылась в санузле – телефонный звонок. Маня, пропащая душа. Привет, как дела, хорошо, как у тебя.
– Мамка моя приехала?
– Ну да. Ты чего ж не предупредила – я бы встретил.
– Да, представляешь, вылетело из башки перед отъездом. Напрочь. А потом пока доехали, пока разместились, до утра репетировали. Тут, в боксерском зале.
– В каком зале?
[32] Французское яблочное бренди.