По ту сторону изгороди: читать начало книги онлайн

Антон пришел налегке. Даже если бы он захотел взять в поход что-то помимо рогатки и теплой кофты, то положить это было не куда – даже учебники в школу носил в полиэтиленовом шуршащем пакете из ближайшего к дому продуктового магазина.

У Сашки была металлическая посуда, горелка, кое-какая еда и одежда, на случай холодной ночи. Еще у него был большой нож с ржавой рукояткой, но его он не прятал в рюкзаке, а носил на поясе в самодельном чехле из грубой шкуры теленка. Во всяком случае Сашка уверял, что это теленок.

Он рассказывал, что нашел нож на болотах за городом, даже выдумал историю, будто когда-то давно этим ножом убивали людей, приносили в жертву древним богам. Правда он не говорил откуда знает про это, а Антон не спрашивал. Вид ножа действовал на Антона всегда одинаково – манил, словно говорил: «Возьми меня, обхвати рукоять, почувствуй силу». Возможно так действовала энергетика ножа, пропитанного кровью убиенных людей, вобравшего души жертв. Антон хотел владеть им, и когда смотрел на длинное кривое лезвие, чувствовал, как в центре груди появлялось схожее на свербящую рану ощущение. Словно лезвие вспороло брюхо, но боли не причинило, а доставило радость обладания. Ему даже казалось, что он чувствовал на кончике языка кислый привкус металла.

– Сможешь пострелять по крысам.

Антон не сразу понял, о чем говорил брат. Перевел взор от чехла на поясе к лицу. Проследил за Сашкиным взглядом и с удивлением отметил, что сжимает в правой руке рогатку. Он точно помнил, рогатка была спрятана под футболкой до того момента, пока не взглянул на чехол от ножа.

– Да разве прицелишься в такой темноте, – сказал он, поспешно убирая рогатку за пояс и думая о силе и энергетике старого, ржавого метала, гипнотизирующего, заставляющего совершать бездумные действия. Интересно, а если бы Сашка не одернул, то как далеко он зашел? Натянул бы резинку? Вложил бы гайку?

– Да, – протянул Сашка, – мрак, как в душе Насти.

Он засмеялся, легонько подтолкнул Антона, приглашая разделить с ним веселье. Но Антон даже не улыбнулся, он не хотел думать ни о Насти, ни о ком-либо другом из приемной семьи. Только не сейчас, только не рядом с братом.

– Ладно, я пошутил, – примирительно сказал Сашка и взъерошил волосы на голове Антон, точно так же, как делал отец.

Антон нахмурил брови, надул щеки и дернулся в сторону от посягательств брата, быстрыми движениями поправил прическу. Повернулся в противоположенную сторону и направил фонарик в темноту зала.

Сашка как-то сказал Антону, что в новых местах нужно внимательно осматриваться, прикидывать расположение окон и дверей, чтобы знать куда бежать, как побыстрее выбраться на улицу и не заплутать в доме. Этим Антон и занялся. Слабый свет от фонаря почти не рассеивал темноту, и Антону приходилось просить брата светить своим мощным фонарем на дальние стены и далекие углы.

Мрачный, пустой зал с высоким потолком и черными стенами пугал Антона, внизу живота, под пупом появлялось распирающее чувство, словно когда-то проглотил сдутый футбольный мяч, а теперь, от страха он надувался и давил на живот. Но куда больше его встревожили окна с целыми стеклами. Не должно быть такого, чтобы в пустовавшем несколько десятилетий доме окна не были выбиты. До них должны были добраться бомжи или наркоманы, да просто дурная шпана, ломающая всё, что можно сломать. Стекла подернуты толстым слоем пыли, не пропускающим дневной свет, ручки обмотаны паутиной, а на деревянных подоконниках облупилась и вспучилась краска.

Ему привиделась страшная картина, так отчетливо, будто однажды он пережил подобное, а теперь память решила воскресить забытые воспоминания. Он стоит по ту сторону окна, прижимается вплотную, вглядывается в грязное стекло. В нос попадает пыль при вдохе, он чувствует запах земли и перегнивших листьев. Чихает и в этот самый момент на стекле проступает полоска света, как раз на уровне глаз. Он чуть отдергивает голову и видит, как сухая ладонь похожая на засохшую кожуру от яблока, вытирает грязь со стекла. Затаив дыхание наблюдает и ждет, пока рука закончит очерчивать полукруг. Он знает кому принадлежит рука, знает, кто стоит по ту сторону от окна. Он не видит, но чувствует улыбку на сером, безжизненном лице и ледяной взгляд больших черных пуговиц.

– Смотри, – сказал Сашка, отрывая брата от надуманного взгляда пуговичного человека.

Антон помотал головой, быстро заморгал, словно избавлялся от мушки, попавшей в глаз. Сердце вроде билось быстрей, дыхание было коротким и частым, как от стометровки на уроке физкультуры.

С правой стороны, в конце зала, словно трон, стоял камин с большой топкой, похожей на бездонную пасть кита. Из него, а может из открытой входной двери повеяло холодом, Антон поежился и шепотом сказал:

– Я видел фильм ужасов, в котором был такой же камин. В нем сжигали людей.

– Брехня! – со знанием сказал Сашка. – Раньше камины называли сердцем дома. Разве будет кто-то сжигать людей в своем сердце?

Он поднял с пола камешек и запустил в топку.

Камень просвистел, разрезая застарелый воздух, и пропал в темноте камина. Сашка бездвижно стоял, ожидая услышать звук удара камешка о кирпичную стену, звонкого рикошета, падения на пол или металлическую решетку, которую иногда кладут в топку. Но ничего подобного не услышал, камень беззвучно исчез, словно попав в плотную темноту завяз, как в трясине.

Он вопрошающе приподнял брови, повернулся к брату и, глядя мимо него, сказал задумчиво:

– Либо это черная дыра, либо камень попал на что-то мягкое.

Вытянул руку с фонарем. Пятно света задергалось на кирпичной стене, измазанной сажей. Сашка медленно двигал рукой, направляя пятно к днищу топки.

– Что это? – настороженно пробормотал Антон, сунул руку в карман с решительным намерением вытащить гайку и зарядить в рогатку.

В свет фонаря попал серый, мохнатый комок, похожий на облезлую женскую шубу или больное животное, лежащие на боку.

– Не знаю. Может какое-то животное, – предположил Сашка, – хочешь проверить?

Антон не ответил, но отступил к выходу. Рогатка поднялась на изготовку, оставалось натянуть резинку, прицелиться и выстрелить. Пусть только комок шелохнется, пусть только подымит голову.

Дышал Антон не ровно, грудь вздымалась, натягивая клюв утки, нарисованной на футболке. Он слышал гул в ушах и ощущал, как горячий выдыхаемый воздух прикасался к верхней губе.

Сашка взял фонарик у Антона, сказав, что надо светить сразу в двух направлениях и ему удобней это делать самому. Маленькими шашками пошел к камину. Внимательно выбирал место на полу, светя под ноги, но в то же время не упускал из виду комок шерсти. Боялся наступить на что-нибудь хрупкое, звонкое, скрипучее, в общем на любой предмет способный поднять лишний шум и разбудить того, кто спал в камине. «А ведь совсем недавно громко говорил и наступал на что попадя, лишь бы разбудить весь дом» – подумал Антон, а вслух предположил:

– А если это медведь?