Россия. 1917. Катастрофа. Лекции о Русской революции: читать начало книги онлайн

© Зубов А. Б., 2019

© Оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2019

Данная книга основана на курсе лекций, прочитанных А. Б. Зубовым в рамках проекта «Кафедра истории „Новой газеты"».

Вместо предисловия. Русская революция 1917 года: наследие революции сегодня

Русская революция 1917 года стала поворотным моментом не только русской, но и мировой истории, подобно Реформации за 400 лет до неё или Французской революции конца XVIII века. Впервые в истории был создан прочный террористический экспансионистский режим, силой уничтоживший частную собственность, религию и само право на жизнь как собственных подданных, так и всех иных людей, до которых достигала его власть. За время своего существования режим, созданный Революцией 1917 года, лишил жизни различными способами во всём мире, прямо или косвенно (через созданные и поддерживаемые им аналогичные режимы) до ста миллионов людей, а собственности – до полутора-двух миллиардов людей.

Русская революция стала причиной прихода к власти в 1920–50-е годы во всем мире различных тоталитарных/авторитарных режимов – фашистского в Италии, нацистского в Германии, франкистского в Испании, кемалистского в Турции, баасистских на Переднем Востоке. Вторая Мировая война во многом стала результатом победы большевиков в России в 1917–1922 годы. Одновременно опасность захвата власти опирающимися на массовое недовольство радикальными силами заставила правившие в демократических государствах элиты пойти по пути широкой имплементации новой социальной политики, имевшей целью создание обществ с большим уровнем равенства в социальных правах, т. н. обществ всеобщего благоденствия, что и было осуществлено в странах Европы и Северной Америки в 1960-е годы.

Возникшая в результате Революции 1917 года и расширившаяся на треть земной суши к 1980-м годам мировая коммунистическая система рухнула в 1989–1991 годах из-за полной внутренней несостоятельности и неконкурентоспособности с иными сообществами. Тогда освободились от коммунизма страны Восточной и Центральной Европы, распалось коммунистическое государство на территории исторической России – СССР. Коммунистический режим сохраняется до сегодня только в нескольких государствах Азии (Китай, Вьетнам, Северная Корея) и на Кубе. Из бывших коммунистических сателлитов поныне существует, благодаря РФ, режим Асадов в Сирии.

После краха коммунистического режима в России и Европе две группы послекоммунистических государств развивались несходно. Бывшие коммунистические государства Европы вне СССР (включая и Балтийские страны) избрали путь системной декоммунизации – т. е. восстановление элементов докоммунистической государственности, правопреемство с докоммунистической правовой системой, восстановление прав собственности, нарушенных в коммунистический период, люстрация лиц, активно участвовавших в деятельности коммунистических режимов, роспуск политической полиции и раскрытие её и партийных архивов, ликвидация символики коммунистического прошлого (топонимика, скульптура, геральдика и т. п.). Эти страны успешно интегрировались в Европейский Союз и НАТО и в настоящее время, несмотря на ряд проблем, стали органической частью демократического мира.

Иначе сложилась судьба 12 республик бывшего СССР. Они не пошли по пути системной декоммунизации. У власти в них сохранились или вскоре восстановились старые коммунистические элиты. Собственность была не возвращена потомкам бывших владельцев, а распределена между представителями этих элит. Ряд этих стран и не начинали экспериментов с демократией (Туркмения, Узбекистан), другие постепенно от них отказались (Азербайджан, Армения, Белоруссия, Россия, Украина, Казахстан, Грузия). Коммунистическая идеология была заменена на националистическую, и собственность передана в руки доверенных лиц, фактически не являющихся её владельцами, а только управляющими. Политическая же власть, соединенная с правом распоряжения всей приносящей доход собственностью, осталась или возвратилась в руки авторитарного правителя, его личных друзей и слуг (условная частная собственность). Большинство общества в этих странах вновь лишилось политических, имущественных и гражданских прав, обретённых в результате краха коммунистического режима, и живёт в бедности, побуждающей к эмиграции.

В результате революционных выступлений в Грузии и Украине, а в апреле-мае 2018 года и в Армении были сброшены такие авторитарные послекоммунистические режимы, однако и эти страны не обратились к опыту системной декоммунизации и остаются в промежуточном пространстве между успешными странами Центральной Европы и авторитарными режимами иных стран – наследниц СССР (исключая Молдавию, которая по форме политического порядка близка к нынешним Грузии и Украине). Перед этими четырьмя странами – Грузией, Украиной, Молдавией и Арменией – ныне открыта возможность интеграции в Европу, и, очень вероятно, они этой возможностью воспользуются, хотя перспектива интеграции без системной декоммунизации остается проблематичной.

В Белоруссии и Российской Федерации в последние годы набирает силу противоположный процесс – «большевицкого реваншизма». Сохраняя право условной частной собственности для своих друзей, правящие в этих странах режимы всё более упрочивают авторитарную тенденцию политической власти, меняют для этого конституционные и иные правовые нормы, устанавливают полный контроль над СМИ, не останавливаясь и перед внезаконным насилием над инакомыслящими и политическими оппонентами. При этом преступления коммунистического периода замалчиваются, личности большевицких тиранов (Ленина, Сталина) и их приспешников (Дзержинского, Кирова, Берии) возвеличиваются и обеляются, нынешние службы безопасности всячески подчеркивают своё органическое продолжательство с аппаратом насилия коммунистического времени (20 декабря 2017 г. ФСБ РФ отмечала столетие своего существования, которое она ведёт от созданного Лениным ВЧК), а в конце октября 2018 г. на государственном уровне праздновалось столетие ленинского Комсомола.

При этом, как и в позднесталинское время (1943–1953 годы), в идеологии коммунизм подменяется государственничеством. Русское царство, Петербургская Империя и СССР считаются одним государством, а их правители – князья, цари, Императоры, генеральные секретари – преемственным рядом «вождей», завершающимся ныне правящим В. Путиным. Знаменательно, что в сентябре 2017 года в Москве была открыта «аллея правителей», монументально прославляющая это преемство верховной власти от Владимира Святого до Владимира Путина. Из истории России вымарывается или однозначно осуждается только то, что связано с борьбой общества за свободу и достоинство личности: движение декабристов 1825 года, Великие реформы Александра II, земское движение, парламентское предреволюционное десятилетие (1906–1917), антибольшевицкое Белое движение 1917–1922 годов… и сама Революция 1917 года, потому что это – свержение законной власти и движение широких народных масс.

Массовое общественное движение и тем более захват власти в результате умелого использования какой-то политической силой радикальных общественных настроений – предмет ужаса для нынешних авторитарных правителей, контролирующих власть и собственность в большинстве стран – наследниц СССР. Они бы хотели, чтобы их подданные видели непрерывное преемство «богоданной» власти из древности до сего дня без каких-либо социальных потрясений и не соединяли его с положительным опытом массового революционного действа, обрушивающего «законную власть», всё равно, царскую или путинскую.

Поэтому столетие Русской революции, так или иначе отмечаемое во всём мире, игнорируют власти Российской Федерации, Белоруссии и иных авторитарных государств – наследниц СССР.

В марте 2014 года «Новая газета» предложила мне кафедру Русской истории. Совершенно понятно, что накануне и в сам год столетия русской катастрофы я уделил несколько лекций этому величайшему событию мировой истории, скорее всего единственному событию всемирного значения, свершившемуся в России. И когда издательство «РИПОЛ классик» предложило мне издать эти лекции, я с радостью согласился, желая тем хотя бы отчасти заполнить то мотивированное для власти, но незаслуженное забвение, которым в нашей стране было покрыто столетие Русской революции.

Я благодарен «Новой газете» за любезное разрешение издать текст этих лекций, а также и двух статей, опубликованных в газете в конце 2017 года и посвященных той же теме.

При подготовке книги я существенно отредактировал распечатки лекций, превращая устную речь в письменный текст, снабдил этот текст рядом поясняющих ссылок и указаний на источники. Надеюсь, в этом виде лекции окажутся интересны тем, кто слушанью предпочитает вдумчивое чтение.

И наконец, последнее. Ныне российская самочинная авторитарная власть уже совершенно беззастенчиво демонстрирует собственное преемство от ленинско-сталинского режима. Нам, гражданам России, полезно здесь вспомнить, что есть источник этого преемства, каким было начало того режима, который нынешние правители желают сделать объектом ностальгических рефлексий и, боюсь, образцом для подражания.

Именно ради такого припоминания я предлагаю эти восемь лекций отечественному читателю.

Лекция 1. Россия в 1916 году: сто лет прежде

Сегодня мы будем говорить о том, что было сто лет назад в России. Вовсе не потому, что сейчас есть абсолютное сходство с тем, что было сто лет назад. Скорее, сходство не так велико, но в чём-то оно не велико, а в чём-то оно и не мало. И как раз подумать над этим, проанализировать – наша сегодняшняя задача. История, как известно, должна учить, вот этим мы и займёмся.

1916 год был вторым годом тяжелейшей войны. Россия находилась в совершенно экстремальном режиме в своём существовании. На военные действия каждый день тратилось пятьдесят миллионов золотых рублей. Это огромные деньги. Война требовала всё новых людских жизней. Счёт погибших вёлся уже на многие сотни тысяч.

Первые успехи на поле брани, которые пришлись на конец 1914-го – начало 1915 года, когда Русская армия вышла к перевалам Карпат, ведущим в Венгерскую долину, закончились. С апреля 1915 года наступил тяжёлый период поражений. Всё это, опять же в двух словах напомню, было не случайно. Первый период успеха объяснялся в основном тем, что Германия пыталась осуществить идею плана Шлиффена, блицкрига на Западном фронте. Поэтому основные силы именно Германской армии были брошены на Запад. Против России должна была в основном воевать Австрийская армия. А немногочисленные и второразрядные немецкие войска, и то после некоторых споров в Германском Генштабе, должны были только сдерживать удар русских войск. Сначала планировалось даже, в случае необходимости, отойти до Вислы, оставить Кенигсберг, только бы на Западном фронте взять Париж и принудить Французскую армию к капитуляции. Но Париж взять, как известно, ни в 1914 году, ни вообще во время Первой Мировой войны не удалось. Франко-британские армии стояли насмерть. План Шлиффена полностью провалился. И тогда, как раз зимой 1914/15 года, немцы готовят новый план. Этот план заключался в том, чтобы вывести Россию из войны. Для этого предполагалось переместить большую часть немецких войск на русский фронт, оставив в 1915 году только сдерживающие силы на Западном фронте. И, выведя Россию из войны, принудив её к сепаратному миру, бросить после этого все силы против Италии, Франции и Англии и добиться полной победы в 1916 году. Вот таков был новый план Германской армии. Он верстался быстро из-за неудачи плана Шлиффена, и 15 апреля 1915 года началось знаменитое наступление 11-й Германской армии генерала Августа фон Макензена в Польше. Это наступление велось с превосходством живой силы противника, но главное, это было наступление с огромным превосходством технических средств.

Мы, русские, удивительным образом никогда не готовы ни к зиме, ни к войне. Хотя вроде бы суровая зима естественна для России. И поскольку русский человек, как ни странно, любит воевать – у нас полно воинственных бравурных песен, вроде «на штык и на ура!», – то мы должны быть готовы и к войне. Но и там, и там мы всё время оказываемся не готовы. И мы оказались не готовы к Первой Мировой войне, мы планировали краткосрочную войну, тот самый «блицкриг», а война оказалась длительной. И наша промышленность, это известно, не смогла вытянуть производство ни ружей, ни снарядов, ни патронов, ни пулемётов, ни новых вооружений, таких как миномёты, – ничего мы не смогли производить в нужном количестве. И как раз к наступлению Макензена в Русской армии обнаружился глубочайший голод вооружения. Русская армия покатилась назад.

Я скажу сейчас вещь не патриотичную, но, к сожалению, объективную. Русская армия воевала плохо. У нас сейчас только что говорили обратное, вот тут рядом (с редакцией «Новой газеты») располагается Военно-историческое общество, всякие статуи, штыки, сапоги. Но ведь вы понимаете, вопрос не в эмоциях, вопрос в цифрах. Считается, что армия тем лучше, чем у неё соотношение потерь превалирует в сторону так называемых кровавых потерь, то есть убитыми и ранеными. Чем больше убитых и раненых относительно сдавшихся в плен, тем в ней выше моральный дух, тем лучше она оснащена, тем лучше она воюет. В Немецкой армии в Первую Мировую войну и во Французской соотношение кровавых потерь к сдавшимся в плен было 1 к 3: на трёх убитых и раненых один сдавшийся в плен. В Английской армии – 1 к 5: на пять убитых и раненых один сдавшийся в плен. У нас было соотношение обратное – на трёх сдавшихся в плен один убитый и раненый. За первые полтора года войны в Русской армии чуть меньше 400 тысяч человек было убито и ранено и примерно полтора миллиона человек попало в плен. Так что Русская армия воевала плохо в целом. Хотя и мужественно, временами и на отдельных участках под руководством талантливых генералов – умело. Тем не менее огромная людская масса – Русскую армию называли в Европе «паровым катком» – должна была компенсировать низкое качество армии. И союзники это видели.

Русская армия под ударами 11-й Германской армии в 1915 году потерпела очень тяжёлое поражение, фронт отодвинулся далеко на восток и стабилизировался на линии Рига – Двинск – Ровно – Тернополь, мы отдали территорию с 23 миллионами населения, то есть примерно 13 % населения России. Погибло более 45 тысяч офицеров, и в строю к концу 1915 года оставалось 870 тысяч человек, это примерно 1/3 той Русской армии, которая вступала в войну в 1914 году. То есть наша армия была если и не разбита, то очень сильно потрёпана. Мы потеряли самые промышленно развитые губернии: Польшу, значительную часть Прибалтики. Это было тяжёлое поражение.

И все же Русская армия смогла выйти из клещей Макензена. Это был огромный, хотя и печальный успех, в том смысле что это было отступление. Талантливый генерал от инфантерии Михаил Васильевич Алексеев, командовавший с середины марта 1915 года русскими войсками Западного фронта, вывел из Польши Русскую армию, даже смог эвакуировать часть заводов, Варшавский университет и вывести часть населения, которое хотело уйти от немцев. Главная цель Германской армии – капитуляция Русской армии и сепаратный мир на Восточном фронте – достигнута не была. Закрепившись на новых рубежах, остановив обескровленную Немецкую армию (было всё-таки отступление с контрударами, а не бегство), Русская армия сорвала планы Германии на ликвидацию Восточного фронта.

Совсем не русский историк и человек, очень критически настроенный к старой России, Ричард Пайпс в своей книге «Русская революция» пишет: «И всё же можно утверждать, что блестящая победа немцев в 1915 году привела к поражению Германии в 1918-м. Наступление 1915 года на Восточном фронте имело двойную цель: разгромить вражескую армию в Польше и заставить Россию выйти из войны. Ни та, ни другая цель не были достигнуты. Русские умудрились увести свои войска из Центральной Польши и не просили мира… При всех блестящих боевых успехах, достигнутых в кампании 1915 года, в целом её всё же приходится признать крупным стратегическим поражением – поскольку кампания так и не достигла своих непосредственных целей и в ходе её было упущено драгоценное время. И вместе с тем великое поражение России в 1915 году можно считать и величайшим, хоть и невольным её вкладом в конечную победу союзников»[1]. Это – сдержанное, но очень объективное суждение.

Если на основном фронте, на европейском фронте, события развивались таким тяжёлым образом для России, то на Кавказском фронте, втором Русском фронте Великой войны, они развивались для России успешно практически с самого начала. Фактически Кавказским фронтом при старом и неинициативном главнокомандующем графе Воронцове-Дашкове командовал талантливый генерал Николай Николаевич Юденич. Один из гениев войны, как потом оказалось. Николай Николаевич Юденич сумел в нескольких сражениях поздней весны 1915 года полностью остановить наступление превосходящей русских численно Турецкой армии и в Мушской долине Западной Армении разгромил Турецкую армию, применив блестящий маневр, который осуществил в своё время при Маренго Наполеон и который очень редко решаются применять полководцы. Турецкая армия, очень мощная, наступала на левый фланг Русской армии своим правым флангом и теснила его, речь шла о девяноста батальонах, это была крупная операция. И Юденич вместо того, чтобы помочь отступающим, ударил со своего правого фланга в левый фланг Турецкой армии, опрокинул его, и после этого Турецкая армия на Кавказском фронте практически только отступала более или менее быстро. Так что здесь, в Малой Азии, успех русских войск был очевиден. Если в европейской России он был относителен, то здесь он был абсолютным.

1916 год в военном отношении сулил передышку. Дело в том, что все союзники, в том числе и Россия, на совещании в декабре 1915 года в Шамбези, входя в положение Русской армии, потерпевшей тяжелейшее поражение и понесшей величайшие потери, принимают решение не требовать от России нового наступления. Для России главное – сдерживать противника, просто сдерживать. Союзники знали, разведка докладывала, что немецкие войска вновь (немцы пользовались тем, что у них широтные железные дороги, их сеть очень хорошо развита, и легко было перемещать войска с Восточного на Западный фронт и обратно) перебрасывают войска на Западный фронт и готовятся к решительному наступлению на Сомме и под крепостью Верден на Маасе. И поэтому для русских важно было просто сдерживать врага, а франко-английские силы, которые за истёкший год несколько укрепились, организовали хорошие тылы, ускоренное производство военного имущества, военной техники и всего, что нужно для войны, будут нести в 1916 году главные тяготы войны. Вы понимаете, что союзники по Антанте играли в кровавую, конечно же (но как иначе во время войны), но очень умную игру. Они заставляли немцев постоянно перебрасывать войска и технику то на запад, то на восток, то на запад, то на восток. И даже достигая в одном месте известных успехов, но обескровливая себя, германцы с уже ослабленными силами приходили на противоположный фронт, там также их останавливали, обескровливали и таким образом постепенно должны были привести к истощению сил и к гибели.

[1] Р. Пайпс. Русская революция. М.: Захаров, 2005. Т. 1. С. 302.