– Обязательно.
Я хмыкнула.
Искать не стоило, ответ-то прост. Любовь, вот и все. Желание не утратить близких ставит запрет на убийство, на причинение боли и горя. Но смогу ли я объяснить это герцогу?
Нет. А значит, и стараться не стоит.
Следующее утро у меня началось в суде.
Туда меня привел лично Рамон Моринар и представил мужчине средних лет, плотному, светловолосому и кареглазому, одетому во что-то вроде мантии мага, темно-пурпурного цвета и странной круглой шапочки.
– Судья Райдел, мое почтение.
– Ваша светлость, рад вас видеть. Как ваша семья? Как здоровье ее светлости?
– Благодарю, все замечательно, – и поскольку судью буквально окутывало пурпурным облаком озабоченности, Рамон решил не тянуть. – У меня для вас подарок.
– Вот как, ваша светлость? И что же это?
– Знакомьтесь, Шайна Истар.
Судья посмотрел с интересом. Ну Шайна, и что дальше?
– Она чувствует любую ложь. Вообще любую, кто бы рядом с ней ни лгал.
Вот теперь глаза судьи стали заинтересованными. Сощурились, впились, словно два пчелиных жала.
– Госпожа… Истар?
– Да, господин…
– Достопочтенный Райдел, барон Антонио Райдел, – Рамон улыбнулся мне. Потом посмотрел на барона. – Райдел, я думаю, Шайне недолго оставаться простолюдинкой. Его величество обязательно пожалует ей дворянство, есть такие мысли.
Барон кивнул.
Смотрел он все равно сверху вниз, но за это я его не винила. Так уж устроен мир… да, я не аристократка. И даже если получу дворянство, не стану ей до конца. Это жизнь. Утку можно засыпать мукой с ног до головы, только лебедем она не станет, как ни старайся.
– Госпожа Истар, а как вы чувствуете ложь?
Я пожала плечами.
– Как неприятный запах. Когда человек врет, он начинает… иначе пахнуть.
Судья кивнул, медленно и оценивающе.
– Маг воздуха, да?
– Что-то вроде, – кивнул Рамон. – Поработаете вместе?
– Разумеется!
По этому вопросу ни у кого из нас возражений не было. Мне было интересно, все же новая работа, лица, люди, случаи…
Судья же… я начала уважать его чуть больше, поймав пару мыслей.
Антонио Райдел был болезненно, до судорог, одержим справедливостью. Да воздастся каждому по грехам его?
Для него это была не просто фраза из книги Светлого, это был кодекс чести, мотив действия, светильник, горящий в его жизни. И не просто так…