— Прости, — искренне сказал он.
Кас наклонился чуть дальше, чем было необходимо, чтобы просто взять свою фишку, и прошептал:
— О, просить прощения ты будешь чуть позже.
По телу побежали мурашки, и Дин вздрогнул.
Несколько слов, сказанных на кухне, и фраза, которую ангел прошептал сейчас — вот и всё, что требовалось, чтобы показать, кто тут доминирует. Дин, наверное, обиделся бы, если бы не был так возбужден. Возможность раздразнить Каса выпадала чертовски редко, так что охотник предпочитал смаковать каждое мгновение.
Решив серьезно продумать свой следующий шаг, Дин с напускным спокойствием поставил фишку на клетку, где еще недавно стояла фигурка Каса, и кивнул Сэму, намекая, что сейчас его ход. Столкнувшись с внимательным взглядом карих глаз, Дин впервые с беспокойством задумался, насколько пристально брат наблюдал за ними. В конце концов, Сэм был одним из лучших охотников, которых Дин когда-либо встречал. Нельзя было быть настолько хорошим в своём деле и не обладать наблюдательностью… К тому же, Сэм отлично знал и Дина, и Каса.
В ту же секунду Сэм снова устремил взгляд на игровое поле, вытащил карту и чуть ли не засветился от восторга, когда понял, что сможет довести одну из фишек до линии своего цвета. Дин вздохнул. Он просто параноик. Что Сэм мог увидеть, не зная, что происходит у него за спиной?
Игра продвигалась невыносимо медленно, и через двадцать пять минут даже Кас, который мог часами с интересом играть в «Go Fish», выглядел утомленным. Возможно, он просто слишком часто отвлекался на то, что ждало его под тонкой фланелью штанов Дина.
Если бы был какой-то способ досрочно закончить игру или применить обманный маневр, чтобы выиграть, Дин бы уже это сделал, но, к сожалению, это было невозможно. Мысленно проклиная создателей игры, обрекших его на этот мучительный, садистский, нескончаемый процесс, Дин изо всех сил старался выглядеть расслабленным, чтобы Сэм уж точно ничего не заподозрил.
Последние две минуты игры — три фишки Каса и Сэма уже стояли на линиях своего цвета, четвертые неумолимо приближались, а две фигурки Дина стояли в нескольких клетках от нужного поля — растянулись на все пятнадцать. Винчестер начал думать, что вселенная намеренно издевается над ним, но, увидев вспышку неконтролируемой ярости на лице Каса, решил, что если вселенная над кем-то издевается, то роль жертвы явно играет ангел. На секунду Дину показалось, что Сэм тоже заметил этот приступ гнева, но, повернувшись к брату, увидел, что тот с интересом изучает вытащенную карточку. Опять паранойя.
Когда Сэм триумфально вскинул кулак, Дин подумал, что это какая-то ловушка: он уже уверился, что и эта игра проклята, и они обречены играть в неё до конца своих дней. Взяв последнюю фишку и поставив её на оставшееся поле нужного цвета, Сэм удовлетворенно улыбнулся.
Обычно Дин обижался и обвинял брата в том, что тот продал душу демону перекрестка, чтобы выиграть, а тот отвечал, что если бы он действительно продавал душу каждый раз, когда во что-то выигрывал (да хотя бы в те же камень-ножницы-бумагу), то смог бы в одиночку заполнить душами ад. Но сейчас Дин так обрадовался, что игра закончилась, что был готов бросить в брата конфетти и вручить ему тортик с написанными глазурью поздравлениями.
— Если верить правилам, вы должны доиграть, чтобы узнать, кто придет вторым.
На лице Каса застыла маска ужаса. Если бы Дин не знал, что Сэм не в курсе происходящего, то подумал бы, что тот намеренно издевается над ними.
— Нет, мне это всегда казалось бесполезным. В конце концов, тот, кто пришел вторым, первым проиграл, — что-то в этом роде часто говорил Джон Винчестер, но Дину показалось, что сейчас эта фраза будет уместна. Сэм пожал плечами и кивнул. От Каса возражений, конечно же, не последовало.
Дин подумал, что было бы грубо и невероятно очевидно вскочить, взять Каса за руку и утащить его из комнаты, но соблазн был чертовски велик. Покосившись на ангела, Дин заметил, что тот тоже обшаривал глазами библиотеку, видимо, подыскивая ближайший выход. Сэм, как оказалось, и вовсе не обратил на их поведение никакого внимания:
— Хотите сыграть еще раз? Мы можем выбрать какую-нибудь другую игру. В конце концов, эта оказалась безопасной.
— Нет, уже слишком поздно, — ответил Дин, даже не подозревая, сколько было времени. Судя по всему, идти спать было еще рано. Прежде чем Сэм смог напомнить об этом, Дин, дабы избежать долгих разговоров, безжалостно ткнул брата носом в события последних дней:
— Мы несколько дней подряд вставали ни свет не заря, пытаясь найти что-то, что могло бы «спасти» тебя.
Пристыженный Сэм прикусил язык:
— Ну, теперь вы можете спать так долго, как того захотите.
— Аминь, — сказал Дин, вставая. Кас тут же оказался рядом, как-то умудрившись не уронить свой стул. Вот уж у кого точно было шило в заднице…
Сэм помахал им и начал убирать настольную игру. Дин, помахав в ответ, рванул в коридор.
Дин не был особенно удивлен, когда в тот момент, как они завернули за угол и окончательно скрылись из поля зрения Сэма, горячая ладонь обхватила его за плечо. Ангел, не теряя времени, потащил охотника вперед так быстро, что тому приходилось чуть ли не бежать, чтобы не упасть и не повиснуть на руках своего Доминанта. Конечно, Кас пронесся мимо спальни Дина и устремился к лестнице, ведущей ниже. Они спустились на два пролета, прежде чем Винчестер наконец заговорил, как всегда, пробуя почву под ногами:
— Опять котельная, детка? Мне казалось, что мы пытались избежать однообразия.
Кас резко развернул Дина и прижал его к холодной бетонной стене.
— Не знал, что наша сексуальная жизнь кажется тебе скучной, Дин, — прорычал он, — я буду более чем счастлив использовать все свои творческие навыки, чтобы придумать что-то, что сможет должным образом развлечь тебя.
Мурашки, вызванные опасливым интересом, побежали по спине Дина. Винчестера завели не сами слова, а тон, которым они были сказаны, и взгляд голубых глаз, превращающий обычное предложение в опасное обещание. Для того, чтобы выдавить связный ответ, Дину пришлось несколько раз сглотнуть и прочистить горло:
— Нет, это… Нет, всё хорошо. Мне интересно. И уж точно не скучно, — слегка дрожащим голосом заверил он.
Кас медленно улыбнулся, обнажая зубы, и Дину сразу подумал об акуле, подплывающей к своему ничего не подозревающему обеду.