Ох, это было просто грубо.
Однако Дин понимал, что Кас всё еще проверяет, насколько охотник отдает себе отчет в своих действиях. Несколько секунд Винчестеру потребовалось на то, чтобы найти нужные слова в лабиринте памяти. Кас молча ждал, пока Дин заговорит, и тот наконец смог выдавить:
— Я… Бесполой кук… — Дин совершенно не ожидал, что в этот момент последует новый удар ремня. Он дернулся, поднял голову и снова уронил её на капот. Всхлипнув, Дин понял, что Импала уже была покрыта слезами. Что ж, судя по всему, она не особо возражала.
Голос был всё так же беспощаден:
— Я не говорил тебе останавливаться. Продолжай. Как еще ты меня обозвал?
Теперь Дин знал, что произойдет, как только он откроет рот:
— Трусом.
Звук, вырванный из горла новым ударом, был очень близок к крику. Дин прижался лбом к нагревшемуся металлу, задыхаясь.
— И тебе жаль? — казалось, что в голосе Каса сквозило любопытство.
— Д-д-д-да. Сэр, — ему потребовалось четыре попытки, но он всё же справился.
— И я верю тебе. Тебе жаль. Но Дин?.. — Винчестер понимал, что в этот раз этот безжалостный мудак, называвший себя ангелом, действительно ждал ответа.
— А-а? — это не было словом в обычном смысле, но вполне передавало нужные эмоции.
— Недостаточно жаль.
И ремень снова упал. Задыхаясь, Дин понял, что это был двадцать восьмой удар.
Еще два.
Он справится, он справится, он справится.
Удар.
Дин услышал его быстрее, чем почувствовал, значит, у него была сотая доля секунды, чтобы подготовиться. С его губ срывались бессвязные неконтролируемые стоны, но ангел был неумолим. Опять раздался голос:
— Тебе жаль, Дин?
— Д-д-да, сэр, — Дин не знал, как ему удавалось говорить, учитывая, что он знал, что должно было последовать за его словами.
Он не ошибся. Ремень немедленно упал на ягодицы, в третий раз попадая по основанию пробки. Словно услышав приказ, член Дина запульсировал. Охотник почувствовал, как сперма брызгает ему на живот и на капот Импалы (бедная Детка, он точно почистит её завтра, если сможет двигаться). Внезапно Дин вспомнил, что во время предыдущей порки тоже кончил без прикосновений Каса, просто от последнего удара ремня.
Было что-то в том, почему его толкал за грань именно последний удар, но Дин не мог сформулировать, что именно. Что же, потом у него будет чертовски много времени, чтобы это выяснить.
Когда его мозги заработают.
А сейчас… Сейчас Дин уже с трудом различил голос Каса, укрывший его, как одеяло, сотканное из гордости и любви:
— Да. Именно. Теперь тебе достаточно жаль.
Дин так и не понял, как он это сделал, но ему удалось найти и силы и пусть и нечетко, но всё же произнести:
— Сп-пасибо… Сэр. Наказание.
Ладно, возможно, он забыл пару слов, но Кас всё равно уловил суть.
Дин услышал, как ремень упал на бетон, и почувствовал, как Кас, не обращая внимания на пот, прижимается лбом к шее Дина. Ангел явно стоял сбоку от капота, чтобы не касаться опухшей задницы охотника. Это было просто прекрасно, потому что боль была похоже на живое существо: извивающееся, всепоглощающее, одновременно невыносимое и прекрасное, оно грозило поглотить Винчестера.
Голос ангела был до невозможности нежен: