Мягкое прикосновение больше походило на издевательство. Кас провел ремнем по спине и, судя по тому, что ощущение не исчезло, оставил его там.
Эта молчаливая угроза была настолько очевидной и глубокой, что Дин содрогнулся.
Секундой спустя ткань брюк Каса прикоснулась к левому бедру охотника. Ладонь мягко легла на левую ягодицу, надавливая. Голос, раздавшийся сверху, был пропитан восхищением, будто ангел смотрел не на Дина, а на какое-то уникальное произведение искусства:
— Что же, тогда давай тебя разогреем?
Конечно, ангел не ждал ответа. Когда ладонь начала размеренно падать на ягодицы, Дин не смог целиком отдаться этому ощущению: он был слишком сосредоточен на неотвратимости того, что обещал кожаный ремень, лежащий у него на пояснице.
Однако вскоре жжение усилилось, и внимание Дина разделилось на два фронта.
Разогрев был поощрением и послаблением. Он облегчит начало порки, уменьшит жжение от первого удара. Дин прижал ступни к бетонному полу и постарался не поднимать задницу навстречу ладони ангела.
Шлепки падали и падали, Кас разогревал ягодицы, ноги и даже внутреннюю часть бедер, заставляя Дина беспомощно размышлять, собирается ли ангел использовать ремень на этой чувствительной области или просто наслаждается самим процессом.
Примерно каждые десять шлепков Кас «случайно» попадал по основанию пробки, вынуждая ту толкнуться в простату. Вскоре Дин начал беспомощно ерзать, пытаясь потереться членом о гладкий капот Детки. Кас остановил это сильным шлепком по правой ягодице и резким словом:
— Нет.
Дин делал всё возможное, чтобы оставаться неподвижным, но это было не так-то просто.
Спустя пять минут Кас, видимо, решил, что доволен результатом, и ладонь поднялась, но не упала вновь.
В тихом голосе сквозило благоговение:
— Такой красивый… Твоя задница и бедра — розовые, теплые, идеальные… То, как ты выгибаешь спину, раскрывая себя для меня… Совершенство.
С губ Дина бесконтрольно сорвался низкий, беспомощный стон. Кас опять усмехнулся и заговорил громче и строже:
— Скажи, почему я тебя наказываю.
Дин не знал, что ожидал этого вопроса, пока ответ не слетел с его губ так быстро и четко, словно был заготовлен заранее:
— Я назвал тебя трусом и бесполой куклой. Дважды. Я надел трусики, которые купил в качестве подарка, чтобы подразнить тебя, потому что злился.
— И тебе жаль?
— Да, сэр.
— Нет, Дин, тебе не жаль. Но скоро ты будешь просить прощения.
После этой зловещей фразы ремень внезапно исчез со спины Дина.
Было бы так естественно напрячься, пытаясь услышать, что происходит сзади, но Дин изо всех сил боролся с этим желанием. Вместо этого он заставил себя оставаться неподвижным, не ерзать и медленно считать вдохи и выдохи.
Когда свист ремня прорезал воздух, у Дина не было ни малейшего шанса напрячь мышцы. Через секунду ягодицы обожгло острой болью, и охотник задохнулся.
Каждый раз он думал, что помнит, какие ощущения вызывает ремень, помнит, насколько интенсивна боль.
И каждый раз он ошибался.
Как и всегда, Кас дал охотнику время по-настоящему прочувствовать первый удар.
Дин не мог сказать, сколько прошло времени, но как только он смог нормально вдохнуть, ремень упал на ягодицы во второй раз.
Дин понял, что свист рассекающей воздух кожи отразился от стен гаража.
Мышцы напряглись, словно пытаясь вытолкнуть боль наружу, анальная пробка толкнулась в простату, и Дин захныкал. Либо это было чертовским совпадением, либо Кас намеренно подобрал пробку именно такого диаметра.