3. Священник
Когда его выводят из себя, громогласно называет спорщика «демоном» и применяет на него заклинание «Экзорцизм». Заклинание, как правило, не производит какого-нибудь фактического эффекта, однако сопровождается такими грандиозными иллюминациями, что внушенная публика тотчас же дружно падает на колени и начинает молиться на священника, ну а священник – на свое божество.
4. Паладин
Заприметив толпу пьяных зевак в таверне, устраивает им «чистку мозгов» по вопросу праведной и чистой жизни. Затем преподносит проповедь местному бармену, его дочери и даже самому трактиру. После того, как вся местная вдрызг пьяная братия, не впечатленная подобными призывами, грозно надвигается на нашего героя, тот достает из ножен свой сверкающий меч «Святой Мститель +5», после чего у всех тотчас же меркнет в глазах (в основном от вида инкрустировавших его драгоценных камней), после чего все мгновенно становятся ему друзьями. Гордый подобным преображением темной людской души и высоко подняв голову, герой выходит из таверны, дабы поразить новое зло в любой его форме.
5. Маг
После того, как какой-то местный смертный шалопай называет его «дедка валшипник», какой-то иной местный смертный глупец публично высказывает сомнения в его великих магических способностях, исполняет заклинание «Демонические врата» и призывает из Бездны повелителя Балоров. После того, как Балор пожирает всю таверну местной смертной братии и оказывается изгнан назад в Преисподнюю, опустошенная таверна оказывается совершенно не в состоянии устраивать хоть какой-нибудь спор с местным фокусником.
6. Варвар
Когда кто-то из местных таверных философов начинает рассуждать в духе «быть или не быть, пить или не пить», от непонимания этих дурацких высоких субстанций выходит из себя, после чего, впав в состояние берсеркера, издает настолько громогласный рев, что у всех местных обывателей лопаются барабанные перепонки. После чего им только и остается наблюдать точно в немом кино, как безумный варвар разносит на щепки весь местный интерфейс.
7. Рейнджер
Вваливается в трактир вместе с древним бурым медведем, после чего, водрузившись на стойку, заказывает выпивку для себя и еду для своего лесного друга. Пока все изумленно перешептываются и опасливо косятся на усевшегося у стойки в шапке-ушанке медведя, опустошает заказанный стакан и интересуется у трактирщика, где тут можно поохотиться. Успокаивает не упавшие в обморок остатки местных проходимцев, уточнив, что охотится он исключительно в лесах. Узнав примерные координаты и прервав дальнейшие уточнения пути словами “сам найду!”, выходит из таверны. Замечает, что растолстевший от употребленной еды медведь не проходит сквозь двери трактира, после чего вынимает из колчана стрелу и прекращает его мучения. Затем призывает нового медведя – уже с внешней стороны от трактира – и, наконец, все-таки отправляется на лесную охоту.
8. Бард
Становится лучшим рассказчиком в местной округе, послушать которого приходят все посетители трактиров еще десяти ближайших деревень. Неустанно сочиняет все новые и новые баллады и песни, пока, наконец, не умирает от старости. После чего на его похороны приходит другой перспективный бард и начинает сочинять свои собственные баллады и песни об этом безвременно почившем певце.
9. Монах
Молча входит в трактир, молча садится на пол и так же молча погружается в нирвану. Все попытки местных зевак привести его в чувства не приводят к какому бы то ни было эффекту – и его просто оставляют восвояси. Вернувшись в этот мир через несколько дней, наш герой обнаруживает, что вокруг него идут какие-то нелепые бездуховные пляски, после чего снова покидает этот мир.
Вернувшись в него уже через несколько месяцев, замечает, что вокруг вместо бывшего трактира остались только обгорелые доски, так что он практически полностью сидит в чистом поле. Отмечает про себя, что это очень спокойное место и надо будет в него потом обязательно вернуться, после чего решает вновь направиться в свой монастырь.
03.01.2006
Когда взойдет солнце
Тяжелые-тяжелые веки. Медленно раскрывающиеся глаза. Мутный взгляд. Осунувшееся больное лицо. Лежащий на кровати человек. Приглушенный свет. Занавешенные чем-то темным окна. Заходящее солнце. Колыхающееся перед глазами багровое марево. Тело совсем не чувствуется, в голове какая-то дребедень. Неясный полусвист-полушелест, разлитый по помещению.
Усилие – и он еще чуть-чуть приоткрыл глаза. Склоненное над ним лицо в белом халате, спокойный взгляд. Вот лицо внимательно изучает его, заглядывает в глаза – как будто бы смотрит в душу – и постепенно отходит.
Смотреть больше нет сил… он прикрыл глаза. Теперь остается только слушать… только пытаться понять и вспомнить, осознать себя. Он должен это сделать… Он не помнил даже, почему, собственно, он должен, но помнил лишь одно – должен.
Тихий-тихий разговор совсем-совсем рядом – тот человек в белом халате вел неспешную беседу с кем-то другим. Говорил очень тихо – не хотел, чтобы его услышали.
Он должен услышать, должен! Должен понять, где он и что с ним. Он напрягся изо всех сил, силясь в пролетающих звуках разобрать привычные человеческие слова…
– …Сделать.
– Но мы не можем этого допустить. Ведь… живой. Он… человек.
– …Выбор?
– …Всегда есть!
– У него… симптомы… Виртуальный ски… ис… кий синдром… не жилец… от силы день или два.
– …Но они есть. Мы не можем… позволить… умереть.
– …Современные средства… не позволяют… необратимое изменение… клеток… мозга…. Страшное оружие… монстр… альтернативная реальность… физическое воздействие виртуального мира… Электрохимические раздражения… клеток… измененные… мозговые импульсы… психические волны… почти как настоящий… никак!
– Неужели… него… нет надежды?