Знать бы еще, для какой цели меня тащат в столицу? Я повторяю этот вопрос снова и снова, но не могу набраться смелости, чтобы произнести его вслух. Неужели один единственный человек может быть настолько важен, чтобы преодолеть все эти опасности долгого пути?
Нехорошее предчувствие кололо в груди.
Май могла бы пропустить этот момент, ослабить хватку любопытства, затянувшего на шее тугой узел, но мысли упорно возвращались к одной и той же точке. Вопросы копились – их собралось уже слишком много, чтобы молчать.
Когда стена леса встала перед путниками во всем своем великолепии, Клаудия приказала остановиться и спешиться.
– Идти придется медленно, – сказала она, – Нам-Енса полон неожиданных и неприятных сюрпризов, но их можно обойти.
– Почему вы спасаете меня? Почему выбрали именно меня? В городе было достаточно девушек и парней моего возраста. Кто-то уже умел махать мечом. Чего конкретно вы хотите?
Как только вопросы сорвались с губ, Май о них пожалела.
Поначалу в лице Клаудии ничего не изменилось. Она оставалась такой же невозмутимой и собранной, как и мгновение назад, но странный отблеск мелькнул в холодном взгляде. Всего на секунду, за которую сердце совершило один удар, показалось, что женщина испепелит ее на месте. Это был взгляд человека озлобленного и уставшего, заблудившегося в лабиринтах собственного вымысла.
Так выглядела матушка, пытаясь придумать приемлемое оправдание для очередной поездки в город, куда Май дорога была заказана.
– Все объяснения ждут в столице, – процедила Клаудия сквозь сжатые зубы.
– А что, если я откажусь ехать? – Май с вызовом вскинула голову и услышала грозное рычание волка. Мощная спина под ней напряглась, и зверь медленно повернул голову, чтобы вперить в нее взгляд желтых глаз.
Пустой и враждебный.
– Уже поздно отказываться.
– Вы даже не предложили мне ничего, чтобы от этого отказаться! Разве я не имею права знать? Мой дом разрушен неведомой заразой, а все, что я получаю – это отговорки!
– Молчать!
Голос Клаудии изменился, стал ниже, прокатился по позвоночнику болезненной волной и сжал затылок. Будто кто-то замер за спиной, впился ледяными пальцами в волосы и приложил холодные губы к уху.
– Ты подчинишься! Или я тебя заставлю…
Май прекрасно видела, что женщина даже не сдвинулась с места, но ощущение чужого присутствия было настолько явственным, что кожа покрылась липкой тошнотворной испариной.
– Подчинись!
Вместо ответа из горла вылетел сдавленный хрип.
Никогда!
Все ее существо взбунтовалось, встало на дыбы, но разум подавил ярость, загнал в дальний уголок и приказал там тихонько тлеть.
Мне не сбежать. Я должна покориться.
Давление ослабло, а мутное желтое марево перед глазами пошло крупной рябью и растаяло, позволив рассмотреть безмятежное лицо Клаудии. Она повела плечами и качнула головой в сторону леса.
Будто ничего не произошло.
– Идем, дитя, – женщина замерла перед плотной стеной из древесных стволов, за которыми невозможно было ничего рассмотреть.
Стоило ей сделать шаг по тропе, как над головой закружились крохотные стрекозы, разгоняя подступающий мрак. Май, впрочем, не слишком обрадовалась такой помощи. Стрекозы могли привлечь внимание местных хищников. Она догадывалась, что именно для этого они и кружатся над свежей жертвой.
Осторожно двинувшись следом, Май то и дело касалась бока Цивки. Волк не возражал, лишь иногда тихо ворчал, когда пальцы слишком сильно впивались в шерсть. Сэхро шел впереди, так же, как и люди, окруженный облаком белых стрекоз. Света было достаточно, чтобы осмотреться вокруг, и первое, что привлекло внимание Май – цветы у дороги. Красные яркие пятна на тонком стебле.
Как застывшие капли крови…
По спине пробежала нервная дрожь. Впрочем, Май больше волновали не цветы, а королева здешних мест. Змея Лиль.