— И к другим слугам она тоже благоволила?
— Об этом весь персонал уже опросили. Выяснилось, что ему одному.
— Странно, — Сабир судорожно сглотнул слюну.
— Куда более странно, что он снова признался в краже.
— А как же подарок?
— Он заявил, что она ему иногда делала подарки за услуги по хозяйству. А потом он узнал, где лежат деньги, и у него возникла злая мысль — украсть.
— Пошел красть и убил.
— Видимо, так.
— А что следователь думает?
— Кто его знает? Но, похоже, они убеждены, что он убийца.
— Возможно, он уже и признался.
— Возможно.
— Наверняка жена хозяина давала ему кое–какие чаевые.
— Может быть.
— Но отчего же он сначала отрицал кражу, а потом признался?
— Кто его знает?
— Может, тут что–то другое таится?
— Кто же может знать наверняка? Впервые Сабир заметил, что вблизи глаза старика кажутся блекло–зелеными. Каждый раз, глядя на его лицо, он видел в нем нечто новое и уже не мог вспомнить, каким оно было минуту назад.
— А вам не кажется все–таки, что за этим делом стоит что–то иное?
— Откуда мне знать? Сабиру было тошно. Нечто подобное, наверное, испытывают грешники, приближаясь на том свете к преисподней.
— Вы много знаете, да мало говорите.
— Боюсь, что как раз наоборот.
— Жену его еще раз не допрашивали?
— Да уж несколько раз.
— Не из–за показаний ли Али Сурейкуса?
— Разумеется.
— А вы полностью доверяете этому вашему знакомому сыщику?
— Так ведь это она мне обо всем рассказала.
— Она?
— Да. Она вчера вечером приходила.