Избранное: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Выбор пути

В 1988 г. египетский романист Нагиб Махфуз стал лауреатом Нобелевской премии. Впервые высшей мировой литературной награды удостоен литератор, пишущий по–арабски. И хотя этого события ждали — Махфуз давно уже и у себя на родине, в Египте, и в других арабских странах, а также в Европе и Америке, где его много переводят и изучают, считается лучшим арабским романистом, — оно все же оказалось неожиданным. Арабская общественность восприняла его с радостью и расценила как признание не только таланта и заслуг перед литературой самого писателя, но и значения общего вклада современной арабской литературы в мировую культуру XX века. Признание тем более важное, что до недавнего времени за пределами арабского мира пользовалась известностью в основном лишь арабская литература средних веков, одарившая человечество бесценными художественными памятниками.

И вот теперь дается высокая оценка и достижениям арабской литературы нашего времени в лице достойнейшего ее представителя.

Всем своим творчеством, всей жизнью, отданной бескорыстному служению литературе, Нагиб Махфуз заслужил эту награду. За полвека неустанного, подвижнического труда написано более сорока книг, в которых, как в зеркале, отразился путь исканий всей арабской прозы XX столетия.

Секрет неиссякающей творческой энергии Нагиба Махфуза кроется не только в его громадном природном таланте, приумножаемом потрясающей работоспособностью, но и в такой глубинной черте его личности, как неколебимая вера в высокую нравственную миссию литературы, в долг писателя нести людям свое слово и в действенную силу этого слова.

И еще одно важнейшее свойство Махфуза–художника — присущее ему острое чувство времени, способность к сопереживанию. О чем бы ни шла речь в его романах, в какие бы отдаленные исторические или легендарные времена ни переносилось их действие, в них всегда бьется пульс сегодняшней жизни. Махфуз всегда пишет «на злобу дня», ставит самые актуальные, всех волнующие вопросы, и это неизменно привлекает к нему читателей, вызывает полемику вокруг каждой его новой книги. В умении соединять злободневное и вечное — залог постоянного обновления его творчества. Несмотря на проходящие годы, на смену поколений в литературе, изменения эстетических представлений и колебания литературной моды, ветеран Махфуз остается в авангарде литературного движения.

Нагиб Махфуз родился 11 декабря 1911 года в семье средней руки чиновника, в одном из старых, сохранивших средневековый облик кварталов Каира Гамалийе. Улицы в Гамалийе, как и в соседних кварталах, настолько узки, что на них не всегда разойдутся два впряженных в повозки мула. Окна двух — и трехэтажных домов забраны деревянными решетками — маш–рабийями, которые не позволяют заглянуть внутрь дома, но служат удобными наблюдательными пунктами обитателям домов, желающим видеть, что происходит на улице. Некоторые дома не имеют машрабий — на улицу выходят лишь большие, источенные временем деревянные двери с медными кольцами вместо ручек.

В этой части города находится большинство каирских мечетей, от самых древних Ибн Тулуна и аль-Азхара до более поздних, но все равно насчитывающих по нескольку веков святого Хусейна (где, по преданию, захоронена его голова), мамлюкских султанов Калауна и Баркука. На ведущей к аль-Азхару — мечети и университету — и к Хан аль-Халили — рынку ремесленных изделий — улице Моски возвышается серое каменное здание Гурийи, огромного караван–сарая, выстроенного в конце XV века султаном аль-Гури. Ныне, уже в 60–х годах нашего века, оно переоборудовано в помещение для художественных выставок и театральных представлений.

В этих местах и сейчас еще остались, а в начале века они насчитывались десятками, завии — дома различных суфийских братств.

Торговцы, от самых бедных, торгующих вразнос яйцами, апельсинами, дешевыми сладостями, до богатых владельцев магазинов шерстяных тканей, антикварных и ювелирных изделий, исполненные достоинства, не выпускающие из рук четок шейхи и нищие калеки, ремесленники, чиновники, содержатели кофеен и парикмахерских, заменивших старые цирюльни, составляют пестрое население этих кварталов, этих переплетающихся, извивающихся, неожиданно упирающихся в тупики бесчисленных улочек.

Отец Нагиба был чиновником, и в нем, как во многих людях его поколения, свидетелях и участниках египетской буржуазно–националистической революции 1919 г., пылкий патриотизм и радикализм политических взглядов уживались со строгим консерватизмом нравственных воззрений. В доме часто повторялись рассказы о событиях революции, а имя ее лидера Саада Заглула было окружено величайшим почтением. Единственным чтением в семье служили газеты и книги религиозного содержания.

В Гамалийе Нагиб окончил религиозную школу — куттаб — и поступил в начальную школу. Когда ему было двенадцать лет, семья перебралась в другой квартал Каира, Аббасию, где отец купил небольшой дом. Но всю жизнь Махфуз любит бывать в Гамалийе, бродить по ее улочкам, возвращаться воспоминаниями к местам и событиям своего детства.

В Аббасии сложилась та компания сверстников — соседей и соучеников, связь с которой Махфуз сохранил на долгие годы. Это была уже другая среда, с другими интересами. В Аббасии не было религиозных школ — куттабов. Зато процветал футбол. Ребята гоняли мяч на площадке, окруженной зарослями кактусов, и ходили смотреть матчи профессиональных команд в Национальном клубе. Спорили о любимых футболистах и радовались тому, что на футбольном поле можно безнаказанно бить англичан. Казармы английских оккупационных войск располагались в самом центре Аббасии, и это постоянно подогревало патриотические чувства подростков.

Приятели обменивались между собой прочитанными книгами, большинство которых составляли переводные полицейские романы, а по пятницам, когда не было занятий в школе, ходили в ближайший кинотеатр «Олимпия», где также смотрели полицейские и приключенческие фильмы, с головой погружаясь в захватывающую атмосферу погонь, стрельбы и схваток.

Как вспоминает Махфуз, он был первым в семье, кто стал регулярно ходить в кино.

Тогда же, в средней школе, в нем пробудилось желание писать. Все началось с того, что он стал переписывать особо полюбившиеся ему полицейские романы в толстые тетради и подписывать своим именем, воображая себя сочинителем. Он пробует писать и стихи, главным образом лирического содержания, описывая в них эмоции, вызываемые религиозными праздниками, и чувства к сверстнице, соседке по Аббасии.

Момент «пробуждения сознания», по словам самого Махфуза, наступил для него после знакомства с произведениями «обновителей» — Таха Хусейна, Аббаса Махмуда аль-Аккада, Саламы Мусы и других литераторов этой плеяды, решительно повернувших египетскую литературу в сторону Запада, лицом к европейской культуре.

«Обновители» привили обладавшему пытливым умом юноше умение критически смотреть на вещи, научили его дорожить свободой мысли и разбудили в нем желание постичь мир во всей его широте и в многообразии составляющих его явлений. Первым следствием знакомства с работами «обновителей» было то, что Нагиб стал усиленно читать европейскую литературу и заново перечитывать средневековую арабскую классику, прежде всего своих любимых поэтов Абуль Аля аль-Маарри, аль-Мутанабби и Ибн ар-Руми, привлекавших его не только силой художественных образов, но и силой мысли.

А после окончания средней школы Махфуз поступает на философское отделение филологического факультета Каирского университета, где старательно штудирует курс истории философии, строившийся тогда почти исключительно на трудах философов–идеалистов, от Платона до Бергсона.

Однако занятия философией не дают ему полного удовлетворения. Его по–прежнему влечет к себе литература. Быть может, потому, что она открывает большие, чем философия, возможности познания мира и человеческой души с помощью чувства и интуиции художника. Он продолжает заниматься писательством. Из десятков рассказов и трех романов, отосланных в журналы, публикуется лишь несколько рассказов.

И тем не менее, будучи оставлен при университете для написания магистерской диссертации, Махфуз испытывает «болезненную раздвоенность души», которая все возрастает по мере продвижения работы над диссертацией. Он осознает, что должен сделать выбор. И несмотря на открывавшуюся перед ним перспективу спокойной и обеспеченной жизни преподавателя философии в университете, он бросает неоконченную диссертацию и делает решительный выбор в пользу непрестижной профессии и неверного заработка литератора. Этим самым он обрекает себя на необходимость поступить на государственную службу и многие годы тянуть чиновничью лямку.

Нагиб Махфуз — один из образованнейших людей среди египетских писателей. Решив профессионально заниматься литературой, он счел своим долгом заняться систематическим изучением истории мировой литературы и искусства, прочесть все лучшее из созданного человеческим гением в разные эпохи. Каждый из прочитанных писателей Запада и Востока так или иначе повлиял на него. Выражаясь собственными словами Махфуза, «без этого чтения не было бы написано то, что написано». Но независимость ума, органическая связь с арабской поэтической и повествовательной традицией и пристальный интерес к развитию современной политической ситуации в Египте не позволили ему впасть в грех подражательства. Все прочитанное, откладываясь и накапливаясь в его памяти, находило выход в его сочинениях не иначе, как став его собственным, продуманным и выношенным духовным достоянием. Главным же источником творчества Махфуза всегда была и остается окружающая жизнь, движение египетской истории с ее подъемами и спадами, ускорениями и тупиковыми ситуациями, революциями и поражениями, инерцией традиционности и непрерывностью обновления. И те случавшиеся в его писательской биографии кризисные периоды, когда казалось, что таланту Махфуза грозит оскудение и что ему уже не выйти из замкнутого круга сложившихся, затвердевших идей и представлений, тоже бывали связаны с обстоятельствами объективного, исторического порядка.

С самого начала литературной деятельности Махфуза отличал «романный» стиль мышления. Изучение философии тоже, видимо, сыграло тут свою роль, выработав у него широту подхода к жизни, потребность дать общее объяснение частностям, увязать в единое целое все элементы мира. Махфузу–художнику требуются для воплощения замысла обширные пространства повествования и бывает труднее уложиться в жесткие рамки новеллы, выстроить короткую, динамичную фабулу.

Этот всеобъемлющий подход отличает уже три ранних, во многом незрелых, романа. Сюжеты из истории Египта эпохи фараонов разработаны в них в традиции средневекового арабского народного романа. Широко использованы характерные для этого жанра мотивы и сюжетные ходы, а также образы классической арабской поэзии и кораническая фразеология. В то же время древним легендам придано современное звучание тем, что в романах поставлены актуальные для Египта 30–х годов национальные и политические проблемы [1].

В последнем из трех романов «фараонской» серии, «Фивы борются» (1944), Махфуз создает романтический образ идеального государя, фараона Ахмоса, героя, исполненного чести и отваги, приносящего в жертву все личное, в том числе свою любовь, во имя изгнания из Египта жестоких завоевателей–гиксосов, в которых без труда узнавались колонизаторы–англичане.

А в следующем романе, «Новый Каир» (1945), он внезапно меняет стиль и манеру повествования, обращаясь к истории неудавшейся карьеры выпускника университета Махгуба Абд ад-Даима. «Новый Каир» становится первым из восьми романов «каирского» цикла, в которых Махфуз обстоятельно и критически изучает жизнь Каира, кварталов, где прошло его детство. Он прослеживает множество судеб, исследует многообразие проявлений человеческой природы и мотивов, которые движут поступками людей, анализирует воздействие социальных факторов на формирование характера.

Многие персонажи романов «каирского» цикла, выписанные во всей достоверности их быта, характеров и жизненных представлений, в восприятии арабского читателя (к сожалению, ни один из этих романов не переведен на русский язык) столь же осязаемы и подлинны, как если бы они существовали в действительности.

В Гамалийе вам покажут маленький, каких–нибудь сто шагов в длину, переулок аль-Мидакк, где разворачиваются события романа «Переулок аль-Мидакк», бывшую пекарню, кофейню, окно Хамиды, героини романа, очень любившей жизнь и погибшей от руки своего жениха парикмахера Аббаса аль-Хильва.

Махгуб Абд ад-Даим, карьерист, исповедующий принцип «мораль плюс религия плюс философия плюс наука равняется тьфу!»; добросердечный, бросивший учебу ради того, чтобы вывести в люди младших братьев, Ахмед Акеф («Хан аль-Халили»); Зита — творец уродов, специалист по созданию «лжекалек», ремесло которых — собирать милостыню у мечетей, — имена этих и других персонажей давно уже стали нарицательными.

[1] Второй роман этой серии, «Родопис», вышел в 1989 г. в книге «Избранное» Н. Махфуза в ленинградском отд. изд. «Художественная литература».