— У нас есть корреспонденты в провинциях. Они уже всерьез занялись розыском.
— У меня не хватает слов, чтобы отблагодарить тебя.
— А ты не собираешься заглянуть к нам? — робко спросила она.
— Нет, — отрезал он. — Я прежде всего исхожу из твоих интересов.
— Скажи мне, ты плачешь или сдерживаешь слезы?
— Это не важно.
— Зато для меня это очень важно.
Связь оборвалась. Ильхам невольно причинила ему боль, и он вновь почувствовал глухое раздражение. Чего стоит красота в этом кровавом мире? Л ведь она хочет видеть только эту проклятую красоту! Собираясь уходить, он заметил, что дядюшка Мухаммед Сави смотрит на него с улыбкой. Он нерешительно улыбнулся в ответ, старик кивком головы предложил ему сесть. Со скрытой признательностью Сабир принял приглашение.
— Не торопитесь? — спросил старик.
— Никогда. Мне и выходить–то незачем.
— Ну, тогда посидим немного, — обрадовался Сави. — Мне, честно говоря, так одиноко стало после смерти хозяина. Не с кем и поговорить.
— А ваши дети?
— Ни одного из них нет в Каире.
— Да поможет вам Аллах.
В холле осталось только двое мужчин. А на улице голоса рабочих, грохот тачек заглушали пение нищего.
— Никаких свежих новостей об убийстве?
— Есть у меня знакомый сыщик. Он может кое–что узнать из того, что пока скрыто от всех. — И что он говорит?
— Али Сурейкус. Никого другого не нашли.
— Видно, признался.
— Не знаю.
— Надо же, соблазнился ничтожной кражей.
— Он отрицает кражу.
— Но ведь он раньше уже признался в ней?
— Было дело. А потом отказался.
— Но деньги–то нашли у него.
— Сказал, что это супруга покойного ему пожертвовала. Сердце Сабира болезненно сжалось.
— Жена покойного?
— Да.
— Но с какой стати?
— Так, из благотворительности.