В ожидании моего пробуждения.
Я стряхиваю с себя сон, пытаясь понять, сколько времени провела здесь.
Я с трудом поднимаюсь на ноги и тут же бессильно падаю в объятия Дэра.
– Прости, – шепчу я ему снова и снова, а он смотрит на меня сверху вниз как на сумасшедшую, что, по сути, не такая уж неправда.
Мне плохо, моя голова идет кругом, но это не имеет абсолютно никакого значения сейчас.
Все, что теперь для меня важно, так это то, что Дэр больше не тот маленький мальчик, он со мной, и я больше никогда и никому не позволю причинить ему такую боль и страдания.
– Мне жаль, что он делал это с тобой, – говорю я ему, и его глаза расширяются, прежде чем он отводит взгляд в сторону.
– Не понимаю, о чем ты.
Его слова выходят наружу с трудом, словно он тщательно подбирает их, боясь сказать лишнее.
– Мой дядя причинил тебе столько боли, – твердо произношу я, – я знаю, что он делал с тобой. И господи, Дэр, мне так жаль!
Он похож на льва, даже здесь, в абсолютной темноте, сильный и грациозный. Я беспомощно смотрю на него, а он тем временем упорно делает вид, что я не сказала ничего особенного, что его постоянно избивали, когда он был совсем ребенком.
– Ты не должна была заходить сюда, – тихо говорит он, – здесь не на что смотреть.
Но он ошибается, одно мне все же стоило увидеть.
Ремень в кровавых пятнах.
И ради шепота «Он сделал это».
Я замолкаю, внимательно рассматривая лицо Дэра, наполовину скрытое тенью. Он выглядит спокойным, его мысли где-то глубоко внутри его, но мне приходится задать один вопрос:
– Мой дядя был отвратительным человеком, – я почти срываюсь на крик от отчаяния, пытаясь разорвать эту маску на его лице, на лице, которое так хорошо умеет скрывать эмоции, – и Элеанора ужасна. Ты никогда не был знаком с моей матерью, поэтому ты, возможно, думаешь, что все в семье Саваж такие… ты знаешь, что они ужасные, поэтому меня ты теперь тоже воспринимаешь как врага.
Этим я застаю его врасплох, но, по крайней мере, он уже не пытается оттолкнуть меня.
– Я не считаю тебя врагом, – отрицает он, а его руки обессиленно опускаются, – и никогда так не думал.
– Ты уверен? – резко спрашиваю я. – Потому что теперь, когда мы в Уитли, ты сильно изменился.
– Это неправда, – отрицает он с жаром, но уже через секунду старается смягчить свой голос, – ты сказала, что хочешь, чтобы я соблюдал твои личные границы, и я просто стараюсь следовать твоим правилам. Будь осторожнее со своими желаниями, Калла.
– Тебе причинили столько боли здесь, – произношу я, и это даже не вопрос, а утверждение, и мне приходится делать гигантское усилие над собой, чтобы не воспринять его слова на свой счет, – прямо в этой комнате. И все это было сделано руками людей, которые являются моими родственниками. Я так сожалею об этом. Господи, как мне жаль!
Дэр прячет от меня свои эмоции под маской на своем прекрасном лице, на нем больше не осталось и следа мягкости.
– Тебе не нужно меня жалеть, – отвечает он ледяным тоном, – чаще всего люди заслуживают того, что с ними происходит.
– Что, черт возьми, это значит? – спрашиваю я в замешательстве. – Ты шутишь?
Он лишь качает головой:
– Это правда. Но если что, мои слова не имели отношения к тебе. Ты не заслужила ничего из того, что произошло в твоей жизни за последнее время. – Он замолкает. – Ты идешь?
Очевидно, он не хочет оставлять меня здесь одну, поэтому я выхожу следом за ним, закрывая за собой дверь.
Я сворачиваю в противоположном направлении, собираясь уже вернуться в свою комнату, но Дэр останавливает меня, ухватившись рукой за мой локоть:
– Подожди. Я хотел показать тебе кое-что.