Его пальцы такие тонкие и в то же время сильные, я ощущаю их прохладу на своей коже.
– Держи руку вот так, – показывает он мне, перемещая мои пальцы таким образом, чтобы они обрамляли лицо, – сиди так. Ты великолепна.
Я улыбаюсь, и он говорит мне смотреть вдаль, например на звезды в ночном небе за окном. Я выполняю его просьбу, и делаю феноменальное усилие над собой, только бы не смотреть вниз.
Потому что я не хочу видеть никого, кого там быть не должно.
Энергия между мной и Дэром сгущается. Она пронизывает нас насквозь, словно электрическое напряжение. Она во всем, даже в несказанных словах между нами. Я закрываю глаза, чтобы еще сильнее почувствовать его, то, как оно скользит по моей коже, словно карандаш художника по бумаге.
Я слышу, как уголь царапает лист.
Я слышу, как сбивается дыхание Дэра: так усиленно он пытается сконцентрироваться.
Глядя на него, я наблюдаю, как он убирает с глаз непослушные волосы нетерпеливым движением.
Спеша поскорее вернуться к наброску, на котором буду изображена я.
Он рисует мои ноги.
Он рисует мои глаза.
Он рисует мои губы.
И в тот самый момент, когда он набрасывает мои губы, я встаю со своего места, подхожу к нему и сажусь перед ним на колени.
Дрожащими пальцами я прикасаюсь к его губам.
Он прикрывает глаза, но спустя секунду перехватывает мою руку своей.
– Лучше не делай этого, пока не будешь готова, Калла, – произносит он, и его слова звучат четко и уверенно, – я не могу… я хочу, чтобы ты была готова.
Мне приходится принять это, потому что это вполне справедливо.
Я не могу метаться из стороны в сторону, я не умею играть в игры, даже если это игры с самой собой.
– Хорошо, – шепчу я, – прости.
– Здесь нет твоей вины, Калла, – говорит он мне, – просто разберись с собой поскорее. Пожалуйста!
Его слова заставляют меня улыбнуться, и я рассматриваю его рисунок.
На нем я выгляжу печальной, напуганной, словно привидение, задумчиво смотрящее в окно на ночное небо.
– Я действительно так выгляжу? – спрашиваю я с сомнением, немного разочарованно.
– Ты прекрасна, – говорит он, и по его интонации слышно, что он действительно в это верит.
Я прижимаюсь щекой к его колену.
– Ты сильно разочарован тем, что тебе пришлось вернуться? Должно быть, это угнетает тебя. Но он здесь ради меня. Это говорит о многом.
Фактически для меня это значит все.
– Терпимо, – отвечает он, – ведь ты здесь.
И это правда.
Я здесь.