– Ты помнишь Андромеду? – спрашивает он, и да, я прекрасно помню ту ночь на пляже около моего родного дома.
Я помню, как мы сидели тогда на побережье и он читал мне лекцию о бессмертной любви; только теперь я понимаю, насколько уместной была тогда эта история.
– Помню, – отвечаю я, положив голову ему на плечо, чувствуя его тепло и силу, – теперь я верю тебе. Любовь действительно бессмертна.
Финн.
Наша мама.
Бессмертие.
Он смотрит на меня внимательно сверху вниз, а затем проводит кончиками пальцев по моей щеке.
– Калла, я так тебя люблю! Только пока ты этого не понимаешь. Пожалуйста, не отталкивай меня.
Я закрываю глаза, потому что причина, по которой я пыталась дистанцироваться от него, больше не кажется мне важной. Но тем не менее.
Тем не менее любые тайны для меня сродни лжи.
Я не могу выведать его секреты.
– Я знаю, ты считаешь, что мое ментальное здоровье – хрупкая штука, – говорю я ему, – возможно, ты прав.
Он пытается отрицать, но я встряхиваю головой:
– Не стоит это оспаривать. Я знаю, что ты так думаешь. И это абсолютно нормально. Потому что я до сих пор разговариваю с Финном, я все еще представляю, что он жив. Здоровый человек до такого не додумался бы.
Дэр сглатывает ком в горле, крепко держа меня за руку, и не берется спорить.
– Здоровые люди сделали бы точно так же, если бы это позволило им пережить потерю, – твердо отвечает он мне, – ты перенесла серьезную утрату, Калла. Это выше сил многих среднестатистических людей. Если, представляя Финна, ты чувствуешь себя лучше, просто продолжай это делать. Но важно помнить, что это лишь твоя фантазия.
Я киваю, потому что я умею отличать воображаемое от реальности, по крайней мере те моменты, в которых замешан Финн.
Но есть и кое-что другое… и эту часть своих фантазий я упоминать не хочу.
Тот странный человек в толстовке.
Мне совсем не хочется узнавать, существует ли он в реальности или нет.
– Это не очень честно с моей стороны – ожидать, что ты останешься со мной, учитывая мое шаткое состояние, – бормочу я, и все внутри меня отчаянно жаждет, чтобы он это опроверг, переубедил меня, прижал меня к себе покрепче.
Но к моему удивлению, он этого не делает.
Он только кивает.
– Я не хочу торопить тебя, – говорит он тихо, – когда ты будешь готова, ты сама это поймешь.
Его слова вгрызаются в мое сердце, но я вырываю их с корнем и отбрасываю прочь.
Это именно то, о чем я его просила.
– Ты все еще рисуешь здесь? – спрашиваю я, пытаясь сменить тему.
Он кивает:
– Конечно.
Мы продолжаем нашу прогулку, покидая сад и направляясь вниз по тропинке. Луна сияет над нашими головами, освещая нам дорогу.