Не дождавшись моего ответа, он ударяет по бокам своей лошади каблуками и срывается с места быстрой трусцой. Ну, или просто мне это кажется трусцой.
Я же остаюсь на своем личном круге ада.
– Не могу сказать, что мне нравится верховая езда, – кричу я ему, но Дэр ничего не отвечает.
Передо мной мелькает только его спина, и, несмотря на сильное раздражение, я не могу не поразиться тому, как хорошо он смотрится в седле. Нет, он не выглядит как ковбой: скорее как благородный джентльмен, словно ему просто можно дать в руки клюшку для игры в поло и в этом зрелище не будет абсолютно ничего необычного.
Он останавливает свою лошадь командой «Стой» и поворачивается ко мне:
– Чтобы остановиться, просто потяни поводья на себя и скажи «Стой».
– Поняла.
Я крепко берусь за поводья.
– Ты когда-нибудь носишь простые футболки или ты всегда так нарядно одет? – спрашиваю я, потому что сейчас на нем рубашка поло с аккуратным воротником.
И хотя он всегда выглядит потрясающе в своей одежде, мне интересно, чувствует ли он себя здесь по-настоящему дома, потому что в Астории его внешний вид явно был более домашним.
Он усмехается.
– Элеанора сказала бы, что это ниже нашего достоинства.
– Но ведь тебе нет дела до того, что скажет о тебе Элеанора, – с сомнением произношу я, – я думала, что это для тебя что-то вроде прописной истины.
– Но ведь сейчас я здесь, разве не так? – Его темная бровь поднимается вверх, и хоть я и не могу с ним поспорить, я бы с удовольствием сделала это.
Какая-то часть меня, спрятанная глубоко внутри, хотела бы, чтобы он был здесь потому, что он хочет этого, а не потому, что так нужно.
– Может, тебе и не нравится верховая езда, но у тебя хорошо получается.
Сама того не осознавая, я становлюсь мишенью для его колкостей. Его лицо расплывается в усмешке.
– Ну, знаешь, я много в чем хорош.
Он произносит «много в чем» так провокационно, как мне никогда не доводилось слышать, и очевидно, он это сказал, только чтобы посмотреть на мою реакцию. Я тяжело сглатываю.
– Уверена, тебе не о чем жалеть, – только и говорю я, и он бросает на меня взгляд.
– Ну, например, о прошлой ночи, – начинает он, и я закатываю глаза.
– Уверена, ты можешь начать любой диалог рассказом о своей прошлой ночи, – перебиваю его я.
Он снова ухмыляется.
– Возможно. Но есть кое-что, о чем я действительно жалею. То, что произошло вчера, не было хорошей идеей. Ты не была готова к этому поцелую, и мне не следовало настаивать на нем.
Опять он со своими британскими штучками. Что-то в этих его словах, а еще в его акценте, заставляет мое сердце совершить опаснейшее сальто-мортале.
– Я была вовсе не против, – тихо признаюсь я, эти слова просто вылетают из меня раньше, чем я могу забрать их назад или удержать в себе.
Совершенно ясно, что мой ответ его вполне устроил, поэтому я продолжаю:
– Но это ничего не меняет. Мне все еще нужно личное пространство.
Даже несмотря на то, что я хочу тебя, как никогда прежде.
Его лицо вновь мрачнеет, и между нами воцаряется молчание. Наконец мне становится трудно это выносить, и я задаю ему первый вопрос, который приходит мне в голову.