Прежде чем уснуть, я пытаюсь позвонить отцу, но звонок так и не проходит. Я не получаю даже сигнала.
– Может, стоит завтра съездить в город и попробовать дозвониться оттуда? – предлагаю я, хватая в охапку мою пижаму, чтобы переодеться после душа.
Финн иронично смотрит на меня.
– А еще ты можешь позвонить ему со стационарного телефона в доме.
Я морщу лицо в гримасе.
– Я не знаю почему, но у меня странное ощущение. Будто кто-то может подслушать меня. В любой момент.
– Все ошибаются, – внезапно заявляет он, – ты сумасшедшая, Калла. Не я. Зачем кому-то подслушивать твои телефонные разговоры?
– Я не знаю, – мне приходится согласиться с ним, – просто чувствую, что они делают это. Не могу изменить свои ощущения.
– Нет, ты не можешь. Но ты можешь изменить свое отношение к этим чувствам, – беспомощно отвечает он, – подумай сама, ты же не хочешь прослыть безумной, Калла.
Так и не обнаружив подходящего ответа, я ухожу, чтобы надеть пижаму. Когда я возвращаюсь, он уже устроился калачиком на одной из сторон нашей огромной постели. Теперь нам не приходится обговаривать заранее, будет ли он ночевать вместе со мной или нет. Он понимает, что мне не нравится быть здесь совсем одной. Это пространство слишком большое для одной маленькой меня.
Несмотря на то что пока отец не ответил ни на одно из моих писем, я пишу ему новое. Я пишу до тех пор, пока мои глаза окончательно не слипаются, но, даже учитывая тот факт, что я сильно утомилась за этот день, мой сон трудно назвать безмятежным.
Меня преследуют сны о Финне. Его лицо, его тощие руки и ноги в момент, когда он от чего-то убегает. С ужасом я понимаю, что он бежит прочь от меня.
– Ты не понимаешь, – выкрикивает он, обернувшись на меня через плечо, и устремляется вдоль утесов.
Я же не могу понять, происходит ли все на нашем родном побережье.
– Чего я не понимаю? – кричу я ему в ответ, в то время как капли дождя омывают мое лицо, а одежда промокает насквозь.
– Каково это – быть мной. – Его голос совсем охрип и ломается еще сильнее от громкого крика.
Он устремляется вниз по горе, и внезапно рядом с ним оказывается Дэр, они вместе убегают от меня, словно сплоченная команда, словно они в сговоре против меня.
– Отойди назад, – кричит мне Дэр, – ты только усугубляешь все.
– Что я усугубляю?
– Все. – Выражение его лица говорит о том, что он не шутит. – Просто держись от нас подальше. Это лучшее, что ты можешь сделать. Из-за тебя мы все погибнем.
– Конец – это всегда начало, Калла, – добавляет Финн. – Прошу, УХОДИ! Вернись назад, вернись назад.
– Куда я должна вернуться? – еще громче кричу я. – Домой? Я бы хотела этого, но я не могу. Я не вернусь туда без тебя, Финн.
Что это? Сон?
Все цвета слишком реальны, голос Финна звучит громко, а лицо Дэра, как всегда, прекрасно.
– К началу. – Финн почти переходит на визг. – Всякий конец – новое начало. Как ты не понимаешь?!
Я просыпаюсь, сидя прямо на своей кровати, тяжело дыша, а мои пальцы крепко сжимают смятую простынь.
Финн мертв. Его больше нет там, на утесах, впрочем, как и меня.
Мы в безопасности.
Разве не так?
Я больше не могу быть так уверена в этом. Непреодолимое чувство беспокойства окутывает меня, остаток ночи я провожу без сна.