Несколько долгих секунд она смотрит на меня в упор, а затем начинает свою речь, и ее голос звучит жестко и безжалостно.
– Надеюсь, ты хорошо у нас устроилась.
Это звучит даже не как вежливая формальность, а как безапелляционное постановление.
В ответ я лишь киваю, чего и следовало ожидать.
– Хорошо. Сейчас нам нужно обсудить несколько важных деталей, и я требую твоего безоговорочного внимания.
Я чувствую, как моя спина распрямляется, словно у солдата с многолетней выдержкой, и я представляю, как все мои позвонки выстраиваются в четкую линию, не позволяя ударить в грязь лицом перед Элеанорой. Мне кажется, даже солнце не решается сиять в ее присутствии. У нее есть характерная способность наводить страх на все живое.
– Я прекрасно понимаю, что ты не очень хорошо себя чувствуешь, чего и следовало ожидать. – У Элеаноры очень ярко выражен британский акцент, и я обнаруживаю, что это оттягивает на себя все мое внимание, а также меня удивляет тот факт, что моя мать полностью избавилась от него всего за несколько лет. – Однако ты имеешь все шансы получить колоссальное наследство от своего деда, – продолжает она, глядя на меня так пристально, будто вот-вот просверлит во мне дыру своим взглядом, – но для этого ты должна соответствовать определенным условиям, если хочешь получить его. А так как тебе уже восемнадцать, время не играет нам на руку.
– Я бы хотела знать, что это за условия, – максимально вежливо отвечаю я, хотя все внутри меня зудит, только бы поскорее выйти из этой комнаты.
Элеанора опускает взгляд.
– Для начала ты должна подать документы в Кембриджский университет. Каждый представитель фамилии Саваж проходит обучение в этом учебном заведении, у этого правила не может быть исключений. Но ты будешь жить здесь, в Уитли, пока остаешься студенткой.
Молчание.
– Я должна иметь доступ к твоему банковскому аккаунту.
Молчание.
– Ты будешь коммуницировать с моим PR-ассистентом, чтобы мы могли точно знать, что ты не запятнаешь имя и репутацию нашей семьи.
Молчание.
Она смотрит мне прямо в глаза.
– Впредь ты будешь носить двойную фамилию. С текущего момента ты будешь известна как Прайс-Саваж.
Последнее условие остается без моего ответа, потому что я точно знаю, что отцу бы это не понравилось.
– А Дэру тоже придется сменить свою фамилию на двойную? – спрашиваю я, не подумав.
Элеанора меняется в лице, словно она только что прожевала кислый лимон, а ее губы сжимаются.
– Конечно же, нет. Адэр не принадлежит к фамилии Саваж, он никогда не был ее представителем. По сравнению с твоим его наследство совсем скудное.
Это кажется мне несправедливым.
Я тяжело сглатываю.
– И последнее, но не по значению. Пока тебе не исполнится девятнадцать, ты должна следовать этому неукоснительно. Ты должна сохранять здравый рассудок, Калла.
Ты должна собраться. Вот что на самом деле она имеет в виду. Ты не должна быть сумасшедшей.
Я отвечаю ей пустым взглядом.
– Приемлемы ли эти правила для тебя?
Элеанора ждет, полная уверенности, что у меня нет другого выхода, кроме как согласиться, что я сразу же начну извиняться за свою хрупкую психику. Но я не собираюсь делать ни того ни другого. Вместо этого я уклончиво ей отвечаю:
– Я постараюсь.
Однако Элеанора сохраняет невозмутимость.