– Как я буду жить без тебя? – задаю я вопрос вполголоса, беря его за руку.
Его кожа совсем бледная, и я узнаю эту веснушку на одной из костяшек его пальцев. Она появилась у него, когда нам обоим было по пять.
Он лишь пожимает плечами, пытаясь вести себя так, будто ничего не случилось, но, к сожалению, мы оба понимаем ужасающую важность этого момента.
– Я не знаю, Калла. А что делают все остальные люди без меня? – Он снова улыбается мне, а я разражаюсь рыданиями, потому что не могу поступить иначе.
Потому что он – вторая половина моей души, но мне нужно сохранять здравомыслие.
– Не плачь, – мягко произносит он, поглаживая меня по спине, – все будет хорошо. Все будет в полном порядке.
– Не будет, – всхлипываю я сквозь слезы, – вокруг так много вещей, которые я не понимаю, и мне ни за что не разобраться со всем этим без тебя.
На этот раз он смеется над моими словами и поднимается на ноги, золотистая прядь волос упала ему на глаза.
– Это абсурд, – весело отрицает он, и от смеха его голос становится совсем тоненьким, – ты можешь все, что сама захочешь, Калла.
– Я не могу долго прощаться с тобой, – говорю я, и он прекрасно понимает, что я полностью права, – каждое сказанное слово как будто отдирает новый пластырь с моего сердца.
– Так просто прекрати разговаривать со мной, – произносит он, не глядя мне в глаза, а пристально исследуя мою душу, – ты моя сестра, и навсегда ею останешься. Мне не нужно постоянно находиться с тобой рядом, чтобы доказать это тебе.
Я закрываю глаза.
– Я не могу.
Его рука накрывает сверху мою.
– Нет, ты можешь.
Между нами воцаряется молчание. Его ладонь такая холодная!
Она такая холодная, потому что он мертв.
– Спи спокойно, милый Финн, – шепчу я, – сладких снов.
Перед моим внутренним взором проносится его надгробный камень, стрекоза, могила.
Его рука исчезает.
Я открываю глаза.
Я осталась одна.
Я беру в руки ручку и лист бумаги и берусь за новое письмо для моего отца. Не знаю, зачем я снова делаю это, потому что все равно не получу от него ответа.
Но я пишу его, не останавливаясь, и когда оно наконец закончено, я отдаю его в руки Сабине.
– На этот раз вы ведь отправите его, правда? – спрашиваю я.
Она кивает:
– Оно отправится к своему адресату утром. А пока я сделаю тебе чай, дитя. И принесу его тебе в гостиную.
Я остаюсь наедине с собой, но вдруг ко мне приходит посетитель.
Это отец Томас.
Джонс сопровождает его в комнату, и я улыбаюсь.