— Смотри! Смотри! Карапуз такое рвение проявляет! До земли нагнулся, с его то животиком! Рассматривает обувь почищена ли! — шепчет Тестов соседу Теплухину.
— Да у него самого обувь не чищена! Соль на ботинках выступила! — хихикнул Теплухин.
— Струя слабая у «карапуза», вот он и поливает себе на ботинки!
Начальник, как будто услышав насмешников, подзывает воспитателя, показывает пальцем на его обувь и что-то тихо втолковывает. «Карапуз» рысцой бежит в здание учебного корпуса, чтобы исправить оплошность. Только ни щетки, ни гуталина там нет, и он тряпочкой, смоченной в воде, смывает с обуви соляной налет.
Николай Трембач доволен выправкой своего взвода, даже брюки у всех оказались одинаковой ширины. Начальник тоже доволен и, улыбаясь, грозит воспитателю указательным пальцем. Втолковывает что-то. Без этого нельзя: начальство видит любую мелочь, на то оно и начальство!
Возвращается «карапуз» в вымытой обуви и тоже продолжает проверять форму и выправку своих «салаг»
— Вид у них больше гражданский, чем морской!
— Но ведь и мы год назад такими же были!
Теплухин, не поворачивая головы, шепчет мне:
— Вчера, «Карапуз» вел своих салаг в столовую с расстегнутой ширинкой!
— Иди ты! У морских брюк и ширинки то нет!
— Он в гражданских брюках был, а в ширинку видны были казенные кальсоны!
— Он же пять лет на флоте служил! Не может быть такого!
— Как же! Служил на берегу, в хозяйственной роте! Хлеб резал в хлеборезке! Потому и упитанный!
Наверное, мы увлеклись разговором и превысили голос выше допустимого:
— Разговорчики в строю!
Мы замолкаем, впереди столовая, обед и настроение хорошее.
— Перчатки совсем маленькие! Из детского садика что-ли привезли?
Виктор Семков пытается натянуть белые перчатки на свои широкие кисти рук. Хотя ростом он маловат, но кисти как лопаты.
— А ты смочи их в воде, влажные они легче натягиваются! — посоветовал Боря Житков, — Ну и лопаты у тебя, больше моих! Где нашел такие?
— Мне что, ночевать в них? — снова кипятится «рукастый» курсант, и просит у товарищей обменяться на размер побольше. У всех такие же проблемы, но каждый справляется с ними по-разному, но меняться никто не хочет. Скоро Первомай, надо готовить к демонстрации одежду, обувь, головные уборы, чтобы все смотрелось соответственно. Демонстрации проходят два раза в год в Октябрьские и Первомайские праздники. Хотя это обычное шествие в колоннах предприятий, курсанты называют это действие «парадом». А как же иначе? Идут по площади строем печатая по-военному шаг, в морской форме, под духовой оркестр, после приветствия диктора кричат: «Ура!», «Ура!», «Ура!»
Это вам не толпа демонстрантов, разного возраста и пола, в разношерстных одеждах с плакатами и портретиками вождей в руках. Колонна курсантов выглядит как колонна военных, и даже лучше из-за молодости, старательности и предпраздничных тренировок.
Нам больше нравится Первомай, чем Октябрьские праздники. Весна в самом расцвете, снег растаял и теплое солнышко целый день. Уже перешли на летнюю форму одежды и вместо надоевших шапок-ушанок и шинелей надели бушлаты и бескозырки.
— Ну как? — спрашивают друг друга ребята, сменив форму и вдоволь повертевшись у зеркала.
— Прекрасно! Прямо картинка! Плакат из гарнизонного магазина! Все девушки твои! Нам ничего не останется! — шутят остряки, разглядывая очередного щеголя.
Подготовка к параду начинается задолго до праздников. Ведь кроме форменной одежды нужна соответствующая выправка и строевой шаг.
Тренируются группы отдельно друг от друга, это уже потом, накануне праздника, соберут сводные колонны всей мореходки и проведут последние тренировки.
Худой, как лыжная палка, но строгий и серьезный Николай Трембач старательно муштрует группу механиков. Ему не нравится внешний вид и строевой шаг правофланговых Березина и Бубновского.
Конечно, оба парня рослые, но Бубновский, при парадном шаге мотает головой, как лошадь, отгоняющая слепней, а у Березина руки двигаются, как-то коряво и не в ритм. Трембач меняет правофланговых, и кое-что начинает получаться.
Начинаются общие тренировки. Дорога по Ленинградскому проспекту не грунтовая и не асфальтированная, а покрыта толстыми и прочными досками. Это прочный деревянный настил, который легко заменить. Частных машин в ту пору почти не было, а грузовые машины в выходные дни отдыхают вместе со своими водителями. Поэтому, дорога по Ленинградскому проспекту от Фактории до второго лесозавода превращается в прекрасный плац для тренировок.