Он первым шагнул из приемного зала, но тут же остановился в растерянности, крутя большой головой. Понятное дело, он не знал, куда идти.
Эар повел его короткой дорогой. Полсотни шагов по просторной галерее; три витка вверх по широкой металлической лестнице; неприметная дверь, открывающаяся в длинный белый коридор. Слева в дальнем конце коридора светилась голубоватым площадка перед внутренним лифтом. Эар повернул направо.
Вскоре коридор резко под острым углом свернул и уперся в овальную дверь из черного прорезиненного пластика. Эар приблизился. Дверь, распознав хозяина, бесшумно отодвинулась.
За порогом он задержался, выставляя команды на проекции дверного пульта: «Вызвать Мастера-Творца Двин», «Вызвать Основателя-Смотрителя Имай», «Пропустить по прибытию».
Присматриваясь к тому, как Морио несмело топчется по кабинету, Эар листнул проекцию, переходя к разделу внутреннего обслуживания, и выбрал еду и напитки. Нестерпимо хотелось пить, во рту пересохло, и Проводник, не тратя время на выбор, мазнул по полупрозрачным строчкам наискосок — куда придется, так и быть. А если доставят лишнее, так найдется кого угостить.
Морио тем временем увлекся. Маленькими шажками он описал по комнате два круга, пристально изучая сенсорные стены.
На трех из них от серого покрытия на полу до белого потолка поднимались, развесив тяжелые лапы, сочные густые ели. Изображение, конечно, но именно такими, поросшими суровым еловым лесом, Эар помнил и любил осколки вокруг группы шестисоттысячных. Его долгая жизнь застала эти осколки открытыми. С последнего, перед тем как самому поставить «Угасание», Эар снял проекцию и потом, уже закрепившись в Векторе, перевел ее на стены кабинета. Молчаливые важные ели окружали комнату, заполненную зеленоватым полумраком. На округлых валунах лежали большие пятна мха; коричневые иголки покрывали землю. Казалось, задуй ветер, потревожь он неподвижность этого леса, как с ближнего камня сорвется упавшая шишка и вывалится из проекции прямо на серый ворсистый пол.
Времена, когда шестисоттысячные были соединены в транспортное кольцо с толстым слоем тиорита по внешней стороне, помнил только дед Эара, заставший целый мир. Обломки тиорита оттуда таскали до сих пор — в карманах, в рюкзаках. И сегодня наверняка кто-то приволок. И завтра приволочет. Но теперь эти обломки сваливают в хозяйственных постройках. Некому ими заниматься…
Пустое место, где раньше стоял стол из тиорита, Морио пересек, с недоверием косясь на одинокое черное кресло, придвинутое к стене. Постоял напротив двух длинных диванов, развернутых друг к другу. Но, похоже, просто сидеть ему показалось скучно, и он, пройдя между ними, прилип к большому затемненному стеклу, прижал к нему ладони. Возле лица возник мутный овал от дыхания.
Любуется — не насмотрится. Оно понятно. Снаружи роща, как море зелени, ловит каждый порыв ветра, чтобы поиграть с ним; летучки, не больше бабочек, снуют — шустрые, яркие; за круглыми крышами Первого Жилого, за пестрой полосой садов видны острые красные башни Второго Кольца; к Третьему согнали грозовые сердитые тучи, там уже сверкает; вечный шпиль режет пространство…
Парнишку не очень волновало, зачем его позвали. Он наполнялся впечатлениями. Эар не мешал: пусть наберет впечатлений, которые возьмет с собой на Миллионный.
Проекция у двери мигнула зеленым. Тут же напротив диванов на стене отодвинулась низкая панель. Бесшумно и медленно выехал черный столик, заставленный квадратными тарелками, и остановился строго посередине прохода между диванами. В центре столика возвышался пузатый граненый кувшин из красного стекла. Наполовину полный. Всего один.
— И та клубничная, — потянув носом, горько вздохнул Эар.
Морио промолчал. Он был занят — жадно следил за тем, как две летучки, зависнув, покачиваются в воздухе, едва не касаясь боками.
«Сам виноват. В спешке лишь ошибки успевают», — подумал Эар и глянул на проекцию меню. Если бы это была модель с голосом, она наверняка бы сказала: «Не хотел выбирать — получай случайное».
Он налил себе в бокал воды с клубничным сиропом. При первом же глотке от сладости щеки прилипли к зубам. Эар поджал губы: и пить хотелось, и было трудно пить.
Попросить Морио выгнать сироп? Нет, мальчик по другой части. А Двин когда еще придет!..
Эар осилил еще один долгий глоток.
Бесшумно отъехала в сторону дверь — и порог переступила Мастер Двин. Судя по времени, которое прошло от вызова до ее прихода, она ждала во внутренних садах Вектора.
«В спешке. Лишь ошибки. Успевают», — ругнулся про себя Эар и со стуком опустил бокал на столик.
— Проводник, — Двин приветственно наклонила голову, отдельно кивнула застывшему у окна Морио.
— Проходи. Располагайся, — Эар жестом предложил ей сесть на диван, а сам уже внимательней открыл меню с напитками.
Через пару вдохов панель на стене отодвинулась снова, второй черный столик с двумя прозрачными кувшинами скользнул к диванам и, коснувшись первого, остановился. Двин деловито переставила кувшины, подвинув часть тарелок, Эар легким толчком отправил второй столик обратно в нишу.
— Что интересного в садах? — спросил он.
Двин ответила с нескрываемой грустью:
— Интересно, куда пропали пять видов синей плесени, которую я приносила. Да и вообще, коллекция выглядит обедневшей. Как назло, ни одного Творца не встретила, чтобы спросить.
Прикрыв глаза, Эар растянул слух, скользнул по кругу раз, другой; потом сказал:
— Во всем Векторе сейчас лишь двенадцать Творцов, с тобой. Пятеро пересчитывают на измерителях свои порядковые номера в Переводе. Шестеро делят место недавно умершего Гарта. Хм-м… Что-то затянулся у них спор.
— Советник Боон велел претендентам самим разобраться между собой.
«Тогда ничего удивительного, что они не приходят к решению», — подумал Проводник, но промолчал.