Заручившись одобрением Ельцина, Гайдар начал продавать обширные природные ресурсы бывшего Советского Союза. В ход пошли запасы нефти, газа и древесины. Моментально возникла целая прослойка новых российских магнатов, которых называли олигархами. В основном, это были родственники или близкие друзья самого Ельцина, которые покупали "народное богатство" за бесценок или вообще получали его бесплатно в процессе приватизации. В списке богатейших людей мира журнала "Форбс" впервые появились россияне. Причем, было включено сразу 30 русских олигархов, состояние которых превышало один миллиард долларов. В то время, когда все эти нувориши купались в роскоши, рядовые граждане России жили впроголодь.
Политика Ельцина подверглась такой резкой атаке, что он был вынужден уволить премьер-министра Гайдара, которого впоследствии обвинили в хищении государственных денег. Ельцин заменил его Черномырдиным, одним из первых российских олигархов, которому в свое время были дарованы права на разработку большинства богатейших газовых месторождений, что в один миг увеличило капитал его компании "Газпром" до 5 миллиардов долларов.
Несмотря на смену премьер-министров, уровень жизни в Москве продолжал падать, и в марте 1993 года стали слышны требования об импичменте Ельцина. Он еле-еле отбил атаку оппонентов в парламенте — всего 58,5 % голосов было против его отставки. Удержавшись на зашатавшемся было троне, Ельцин тут же стал мстить своим врагам и распустил обе палаты парламента, что было явным нарушением новой, еще не окрепшей, конституции.
3 октября 1993 года политические противники Ельцина захватили московскую мэрию и телецентр в Останкино. Во время этих беспорядков погибло 23 человека. В прямой трансляции оппозиционеры объявили, что вице-президент Александр Руцкой занял место Ельцина и стал новым президентом России. В то же время, сторонники Ельцина из кремлевского подземного бункера, построенного на случай ядерной войны, взывали в эфире к "демократически настроенным москвичам", чтобы те вышли на улицы.
На следующий день, 4 октября, в Москву прибыли лояльные Ельцину войска и окружили Белый Дом, где засел Руцкой со своими соратниками. Орудия танков были нацелены на здание точно так же, как это было во время попытки переворота в 1991 году.
Вечером того дня Сергей и Лена должны были присутствовать на очередном дипломатическом приеме. Когда они туда прибыли, их сразу окружили взволнованные канадцы и засыпали вопросами по поводу событий в Москве.
"Мы — цивилизованная страна, и наши политики никогда не станут применять физическую силу против своих оппонентов, — успокоил всех Сергей. — Я вас заверяю, что конфликт в Москве разрешится мирным путем".
Вернувшись домой, они с Леной смотрели Си-Эн-Эн до трех часов ночи, но на экране было одно и то же — БТРы водили хоровод вокруг Белого Дома. В конце концов, им это надоело, и они легли спать. Утром же новости Сергей смотреть не стал, а сразу отправился на работу.
У ворот посольства, в надежде, что к ним выйдет кто-нибудь из сотрудников, толпились канадские телерепортеры. Увидев Сергея, все повернулись к нему, а один выкрикнул: "Ваше мнение о том, что произошло в Москве?"
Спонтанно возникла пресс-конференция. "Ситуация под контролем, — начал Сергей. — Все происходит так, как это и должно происходить в любой цивилизованной стране. Мы продемонстрируем всему миру, что хотим стать частью современного демократического общества". Сразу после этих слов из посольства выскочил Василий Дмитриевич Средин, советник посла, и буквально затащил Сергея внутрь. "Вы с ума сошли? — ядовито спросил он, как только они оказались в вестибюле. — Как Вы можете такое говорить после всего, что произошло?" Сергей вспылил: "Не надо меня учить, что мне говорить журналистам! Я и без Вас знаю, как с ними общаться".
— Включите телевизор! — последовал ответ.
На экране были видны танки, палившие по Белому Дому. Из разбитых окон вырывались языки пламени, и шел дым. Ведущий новостей говорил о сотне убитых. Сергей, который, естественно, не имел ни малейшего представления о происходящем, был просто ошарашен. Обстрел и последующий захват Белого Дома ознаменовал неудачное завершение очередной попытки переворота, а его организаторы были арестованы.
Сергей вспоминал, что именно штурм Белого Дома в Москве стал для него точкой невозврата. "В то утро я четко осознал, что моя страна так и не приблизилась ни на шаг к тому, чтобы стать цивилизованным, демократическим обществом. Мы просто не были еще готовы к демократии".
И опять он поймал себя на мысли: "Кто эти люди, которых я защищаю, и зачем я им служу? Что за человек этот Ельцин, если он отдает приказ русским танкам открывать огонь по своему же народу?"
События в Москве застали Ревмиру еще в Оттаве. Вечером 4-го октября они с Сергеем и Леной засиделись допоздна, обсуждая то, что происходит в России. Фраза, которую обронила Ревмира в том разговоре, навсегда врезалась в память ее сына и невестки: "Мне противно думать о том, что моя внучка будет расти в такой России. Девочка заслуживает лучшей судьбы".
Такие слова из уст матери удивили Сергея. "Мама всегда была страстной патриоткой, и вдруг она заявляет, что не хочет, чтобы ее внучка, ее любимица Ксения, росла на своей Родине. Мне кажется, мы все тогда до конца поняли, насколько серьезно то, что произошло в тот день в России. Как нация мы показали всему миру, что русские никогда не смогут создать страну, свободную от коррупции и хаоса. Это просто выше наших возможностей. Я и Лена должны были для себя решить, какое будущее мы хотим для нашей дочери".
Вскоре из Центра пришла депеша о том, что ему пора возвращаться в Москву. Канадская командировка Сергея подходила к концу, и его собирались назначить главой канадской секции отдела Северной Америки СВР — довольно серьезное повышение, ведь на этой должности он получал контроль за всеми операциями разведки в Оттаве и Монреале.
В одно из воскресений, уже перед самым возвращением домой, Сергей гулял с Леной по тропинке, шедшей вдоль берега реки Оттава. "Сережа, посмотри на этих людей, — она кивнула в сторону отдыхающих в прибрежном парке канадцев. — Они живут в обычных домах, а не в поместьях, и они счастливы. У них обычные работы, никаких генеральских привилегий, и они счастливы. Их дети ходят в обычные школы, и их это устраивает потому, что у них есть будущее. А мы? Что нас ждет в Москве?" Потом она добавила: "Сережа, а что если мы не будем возвращаться?"
Тот разговор с женой остался в его памяти надолго, как, впрочем, и мысль о том, что он тогда не был морально готов на такой решительный шаг. Но при этом, продолжая свою прогулку вдоль реки, они стали потихоньку приоткрывать крышку ящика Пандоры, пытаясь разглядеть, что же там внутри. Позже они много раз возвращались к начатому тогда разговору, беседуя вполголоса, даже убедившись, что их никто не слышит. Правда, идея о побеге была еще смутной и лишь маячила где-то вдалеке. Сначала нужно было изучить все другие возможные варианты. Что если Сергею раньше срока уйти из СВР на пенсию и устроиться на работу в московский офис какой-нибудь крупной международной компании? Что если просто уволиться и попробовать эмигрировать? Куда уехать? Европа? Латинская Америка? Канада? На что они будут жить? Что делать с блестящей карьерой Сергея в СВР? А как же их шикарная московская квартира и две дачи? А как же Ревмира? Мать Сергея никогда не уедет из Москвы, а они никогда не оставят её там одну. И, вообще, как долго им придется ждать? Ведь Ксения взрослеет на глазах. Столько всего нужно было обсудить и осмыслить. Иногда все это поглощало Сергея и Лену настолько, что мешало их повседневной жизни. Тогда, на какое-то время, они просто переставали даже вскользь упоминать все, что было связано с отъездом. Но, словно начатый кроссворд, который был отложен в сторону, эта тема не оставляла их в покое.
Но ясно было одно — первое слово кроссворда было отгадано именно тогда, в Оттаве.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
ФАЛЬШИВЫЕ ДИПЛОМАТЫ И ВОРОВСТВО В ООН
19
В апреле 1994 года, впервые после возвращения в Москву из Канады, Сергей вышел на работу. Он понял, что что-то не так, уже по дороге к главному корпусу Центра СВР, когда пересекал стоянку для служебных машин. Когда-то, будучи молоденьким офицером, впервые оказавшись в штаб-квартире управления зарубежной разведки КГБ, он испытал трепет — "словно я попал в 5-звездочный отель-люкс." Фасад главного корпуса искрился мрамором в лучах утреннего солнца, а паркетный пол в вестибюле был надраен до блеска. В общем, Центр был своеобразным храмом Комитета Госбезопасности.
Сейчас же, здание казалось каким-то запущенным. В некоторых местах мраморная облицовка обвалилась и, похоже, никто ее не собирался восстанавливать. На полу вестибюля валялся мусор. Но это было не все, что насторожило Сергея. В лифте, поднимаясь на пятый этаж, он заметил, что многие из ехавших с ним сотрудников одеты неряшливо, а лица их весьма помяты. Некоторые были небриты, с налитыми кровью слезящимися глазами.
Став начальником канадского сектора, Сергей унаследовал от своего предшественника просторный кабинет с массивной дубовой дверью. Из окна открывалась панорама окрестного леса, а вдали виднелись очертания московских высоток. Сергей распахнул окно, чтобы избавиться от затхлого воздуха, и огляделся. К одной из стен был прикручен сейф для хранения секретных документов. Процедура была Сергею уже знакома. Каждый раз, покидая кабинет, он был обязан убирать все бумаги, содержавшие секретную информацию, в сейф, закрыть его и оттиснуть на пластмассовой полоске, пропущенной через ручку, свой личный номер с помощью металлической печати, похожей на толстую пуговицу. Открыть сейф, не повредив эту полоску, было невозможно. После этого, ключи от сейфа и от кабинета нужно было сдать под расписку дежурному по этажу, а тот, в свою очередь, запирал ключи в другой сейф. По возвращении, процесс повторялся в обратном порядке. Одна стена кабинета была полностью занята шкафами для хранения папок с документами. Выдвижные ящики в этих шкафах также можно было закрывать на ключ и опечатывать. Кроме того, в комнате стоял огромный деревянный письменный стол и тумбочка с четырьмя телефонами. Количество телефонов в Центре служило показателем значимости их хозяина. Чем больше телефонов — тем выше должность. Одна линия была открытой, для обычных звонков за пределы комплекса СВР. Другая была предназначена только для внутреннего пользования. По третьей можно было связаться с любым офицером СВР, находящимся на территории России, а также с бывшими подразделениями КГБ, ставшими теперь отдельными организациями, например, ФСБ. И, наконец, четвертый телефон был прямой линией, соединявшей с непосредственным начальником.
Когда Сергей вышел в коридор и направился в туалет, он пришел в ужас. "Повсюду, на полу и на подоконниках, валялись десятки пустых бутылок, а воздух провонялся алкогольным перегаром и табачным дымом. В туалете не было ни туалетной бумаги, ни бумажных полотенец — их моментально растаскивали по домам. Зато в кабинках чьей-то заботливой рукой на полу были разложены старые газеты. И, вообще, туалет, некогда сверкавший чистотой, стал похож на вокзальный сортир где-нибудь в российской глубинке. Уборщицы клеили над унитазами обращения в стихах: 'Коль сели на толчок вы аккуратно, то сделали уборщице приятно'".
Во второй половине дня в кабинет Сергея ввалились без стука два его приятеля, такие же, как и он, старшие офицеры СВР. По протоколу, они должны были дождаться пока он перевернет лицом вниз документ, который Сергей в тот момент читал. Но вместо этого, оба гостя поспешили прямиком к его письменному столу. Один из них сразу отодвинул все бумаги в сторону, бухнул на освободившееся место портфель и стал выгружать из него бутылки водки и бутерброды. "Что происходит?" — удивился Сергей. Раньше никому бы и в голову не пришло закончить работу в четыре часа. Больше того, в те времена, когда Сергей только начинал свою карьеру, многие офицеры засиживались за работой до девяти вечера.
— Как что? Отмечаем твое возвращение! — воскликнул один из пришедших.
— Но ведь еще только четыре часа, — сказал Сергей.
Ему тут же объяснили, что так поздно уже никто не работает и, что, вообще, выпивать начинают сразу после обеда. Такой распорядок дня стал настолько привычным, что, если тебе нужно по работе получить какую-нибудь информацию, лучше обращаться за ней до 11 утра. Потому что позже, все сотрудники отдела, куда ты звонишь, будут уже хорошо поддатые.