"Ельцин сразу отмел информацию о заговоре, — писал Буш в своей книге Трансформация Мира. — Он просто сказал, что этого не может быть". В то же время, Буш уговорил Ельцина связаться с Горбачевым прямо из Белого Дома. Однако операторы почему-то так и не смогли до того дозвониться.
Согласно записке Попова, переворот был запланирован КГБ на 21 июня. В этот день ничего не произошло, и предупреждение, переданное мэром Москвы послу Мэтлоку, сочли просто плодом его воображения.
Почти два месяца спустя, 18 августа, американская разведка обратила внимание на то, что вокруг черноморской дачи Горбачева, где он тогда отдыхал с семьей, происходит что-то необычное. В то время американские спутники-шпионы следили за всеми передвижениями Горбачева, и на снимках, сделанных Агентством Национальной Безопасности США (АНБ), было четко видно, что президентский лимузин так и не покинул территорию дачи, хотя должен был отвезти Горбачева на аэродром для запланированного полета в Москву, где через два дня, 20 августа, он должен был подписать Союзный Договор. Более того, на снимках АНБ было видно, что проезд с дачи на шоссе заблокирован колонной автомобилей, которых там раньше не было.
Утром следующего дня группа, именовавшая себя "Государственный комитет по чрезвычайному положению" (ГКЧП) сделала по московским теле- и радиостанциям заявление о том, что Горбачев "болен" и освобожден от занимаемой должности. Этот же комитет назначил вице-президента Геннадия Янаева исполняющим обязанности Горбачева. В ГКЧП входили: Крючков, Язов, Павлов, министр внутренних дел Борис Пуго и еще четыре человека. На Западе эту группу прозвали "Банда восьмерых".
После того как Горбачев был помещен под домашний арест, Крючков ввел в Москву спецвойска КГБ, чтобы подавить возможные волнения. Толпа протестующих собралась перед "Белым Домом" — зданием, отделанным белым мрамором, местом, где заседал Верховный Совет. Ельцин и его единомышленники-реформаторы находились внутри, окруженные танками КГБ, совещаясь, что делать дальше. В конце концов, в самый разгар этой драмы, Ельцин бесстрашно вышел из осажденного здания и, забравшись на башню одного из танков, обратился к толпе с призывом осудить "хунту". Его страстная речь была настолько убедительной, что военные, посланные разогнать демонстрантов, перешли на сторону народа, отказались стрелять по "Белому Дому" и развернули орудия, став на его защиту.
21 августа большинство войск КГБ, находящихся в Москве, уже были на стороне демонстрантов, Крючков потерпел крах, Горбачева освободили, а заговорщики оказались в тюрьме.
Хотя Горбачев пытался делать вид, что неудавшийся переворот никак не повлиял на расклад политических сил, было ясно, что в Москве произошли значительные изменения в расстановке сил. Формально Горбачев оставался президентом страны, но власть явно переходила к Борису Ельцину. Будучи президентом крупнейшей республики разваливающегося Советского Союза, он получал контроль над центральным телевидением и радио, а также всеми министерствами. В то же время, они с Горбачевым были единодушны в их стремлении нейтрализовать КГБ.
На следующий же день после провалившегося путча, Горбачев назначил на место председателя КГБ "своего человека", реформиста Вадима Бакатина. Тот, в свою очередь, сразу уволил оттуда всех "идейных" генералов, которые по-пар-тийному твердо и по-чекистски неумолимо высылали из страны писателей, отправляли в психбольницы диссидентов и другими способами ломали жизнь интеллигенции, противящейся коммунистическому режиму. Бакатин заявил во всеуслышание, что хочет начать новую эру сотрудничества между КГБ и США. В качестве доказательства добрых намерений, он передал американцам секретные схемы подслушивающих устройств, установленных в стенах нового здания посольства США в Москве. Более того, он даже ничего не попросил взамен.
На пресс-конференции Бакатин провозгласил, что время политических репрессий и тайной войны КГБ против Запада прошло. В течение следующих недель он разработал план, по которому КГБ следовало разделить на несколько организаций, составляющих систему с таким балансом сил, который бы не допускал огромную концентрацию власти, которой Комитет обладал на тот момент.
24 октября 1991 года Горбачев подписал Закон "О реорганизации органов государственной безопасности", на основании которого КГБ СССР был упразднен. Последовавшая за этим чехарда с названиями новой организации, длившаяся несколько месяцев, закончилась формированием следующих государственных служб, выполнявших различные задачи бывшего КГБ:
— Служба Внешней Разведки (СВР). Ей отвели функции Первого Главного Управления, то есть разведывательную деятельность за рубежом. Центр в Ясенево также переходил в распоряжение СВР.
— Федеральное Агентство Правительственной Связи и Информации (ФАПСИ). По сути дела, это был российский аналог американского Агентства Национальной Безопасности. ФАПСИ занималось обеспечением спецсвязи и космической разведкой.
— Федеральная Служба Охраны (ФСО). В ее состав вошли 10 тысяч солдат и офицеров бывшего КГБ, охранявших Кремль и высокопоставленных партийных чиновников. Кроме того, ФСО должна была обеспечивать безопасность президента, чем в США занимается Секретная Служба.
— Федеральная Служба Безопасности (ФСБ). В нее вошли 2-е, 3-є, 5-е и 7-е управления бывшего КГБ. В общей сложности, около 75 тысяч сотрудников ФСБ должны были обеспечивать безопасность внутри страны, включая борьбу с иностранными разведками.
Так как доблестные разведчики КГБ, действовавшие за рубежом, не занимались преследованием советских диссидентов, новоявленные реформисты боялись и ненавидели сотрудников Первого Главного Управления не так сильно, как их коллег из других подразделений. Кроме того, сам Центр находился за пределами Москвы, вдали от Лубянки, ассоциировавшейся у большинства граждан СССР с ночными арестами, пытками и другими гебешными прелестями. Вероятно, поэтому Горбачев с Ельциным не разогнали всех генералов, руководивших работой Центра, и даже не поставили во главе человека со стороны, чтобы тот произвел там основательную чистку. Вместо этого, Горбачев назначил на должность главы СВР бывшего генерал-лейтенанта КГБ Леонида Шебаршина. Он был одним из протеже Крючкова, но не поддержал идею военного переворота. Однако всего через месяц Шебаршин, повздорив с самим Бакатиным, был вынужден уйти. На смену ему пришел Евгений Примаков, близкий друг Горбачева, стремительно приобретавший влияние в российской политике.
Примаков начинал свою карьеру в 1950-х годах на посту замредактора газеты "Правда". Естественно, занимая такую должность, он был одновременно и внештатным сотрудником КГБ. В конце концов, он стал членом ЦК КПСС и Политбюро, которые до начала горбачевских реформ имели в стране неограниченную власть. В то же время, Примаков пытался предупредить Горбачева о готовящемся путче и не поддержал Крючкова, когда тот хотел захватить власть.
В октябре 1991 года Примаков официально стал руководителем ясеневского Центра и тут же проявил себя умелым администратором. Прежде чем что-либо менять, он решил посоветоваться с несколькими комитетскими "старейшинами" — бывшими офицерами разведки, пользовавшимися огромным уважением своих коллег. Одним из них был генерал в отставке Борис Александрович Соломатин, курировавший шпионскую группу Джонни Уокера во времена Холодной Войны. Другим же оказался бывший шеф Сергея, генерал Анатолий Якушкин, которого Крючков уволил после скандала с побегом Юрченко. Оба генерала заверили Примакова, что работа ясеневского центра поставлена как нельзя лучше и что менять там ничего не следует. Более того, они умоляли оградить их от инициатив Бакатина. И Соломатин, и Якушкин были вне себя от истории с безвозмездной выдачей США схемы прослушки их посольства в Москве.
Так или иначе, кастрировав КГБ, Ельцин с Горбачевым сумели сохранить власть в своих руках. В промежутке между концом августа и серединой декабря 1991 года они неоднократно встречались с представителями всех 15 советских республик, чтобы обсудить условия их мирного выхода из состава СССР. К концу года все республики провозгласили независимость, а 25 декабря Горбачев добровольно ушел в отставку с поста президента, и Советский Союз официально перестал существовать. Красный флаг с серпом и молотом, развевавшийся над Кремлем, был спущен, а на его месте появился российский триколор. Новоизбранный президент Ельцин стал руководить самой большой из оставшихся после СССР стран. Началась новая эра.
Сергей, как и другие сотрудники посольства, наблюдал за трагическими событиями, происходящими в Москве, по советскому телевидению. То, что там показывали, вгоняло всех в такую депрессию, что он уже хотел отключить спутниковую антенну.
"Когда начался путч, — вспоминал Сергей, — ГКЧП разослал шифрограммы всем советским послам, находившимся в тот момент за границей, с требованием присягнуть на верность новому правительству. Некоторые из них были так напуганы, что ответили, будто болеют или находятся в отпуске. Те же, кто все-таки присягнул, были впоследствии уволены Горбачевым и Ельциным".
Неопределенность с тем, в чьих руках находится власть, сказывалась и на посольстве в Оттаве. "В вестибюле стояла здоровенная статуя Ленина. Весной 1991 года ее перетащили в подвал, так как при Горбачеве коммунистическая символика была не в моде. Правда, разбивать изваяние не стали на тот случай, если коммунисты вернутся. Что и случилось в августе. Рабочие вытащили статую наверх, в вестибюль, где она простояла четыре дня. После провала переворота ее опять утащили в подвал, где она, думаю, находится по сей день в ожидании очередного путча”.
16
Когда в начале 1992 года президент Ельцин пришел к власти, в России царил политический хаос, а сама страна была на грани экономической катастрофы: уровень инфляции составлял 2500 %, сокращение производства -14,5 %. Естественно, эти показатели, в первую очередь, говорили о резком падении уровня жизни всего населения. Правительство объявило, что не хватает денег на выплату пенсий, зарплаты госслужащим выплачивались с задержкой в несколько месяцев. Людям не хватало денег даже на еду и отопление.
В это же время Сергей и все офицеры СВР, которыми он руководил в Канаде, зарплату получали регулярно. КГБ больше не существовало, но у СВР не возникло никаких финансовых проблем, связанных с реструктуризацией. Да и в самих правилах и методах работы зарубежной разведки Сергей не заметил особых изменений. Например, термин "главный противник", которым пользовались в КГБ, был заменен в СВР на "главные цели". Но сами цели при этом остались теми же, что и во времена Холодной Войны: 1. США, 2. НАТО, 3. Китай.
Оставаясь и.о. резидента, Сергей продолжал руководить работой своих оттавских подчиненных. "Холодная Война окончена, — объявил он офицерам, — и мы должны постараться использовать это в своих интересах". Он считал, что канадцы теперь будут охотнее идти на контакт с "демократически настроенными" русскими.
Весной 1992 года один из офицеров резидентуры обратился к Сергею за разрешением на первичный контакте потенциальным объектом вербовки. Виталий Доморацкий, оперативный псевдоним "Товарищ Юргис", официально числился вице-консулом консульского отдела посольства, но на самом деле был сотрудником линии ВКР (контрразведка). Год назад он присутствовал на торжественном приеме, организованном в Оттаве украинской диаспорой. Около миллиона канадских граждан имеют украинские корни, это седьмая по величине этническая группа населения Канады. Доморацкий родился в Украине (тогда еще советской республике) и, более того, был бывшим членом республиканской сборной по гимнастике, благодаря чему пользовался на том приеме особым вниманием. Алекс Кинди, видный член канадского парламента, также присутствовал на встрече, где и познакомился с Доморацким.
Согласно официальному резюме, Кинди родился в 1930 году в Варшаве, в семье украинцев, и позже, эмигрировав уже юношей в Канаду, он всегда гордился своим происхождением. Доморацкий сказал, что с Кинди он встречался еще несколько раз и, можно сказать, что они подружились.
Сергей недолюбливал офицеров ВКР, потому что их основной задачей было шпионить за своими сослуживцами. Кроме того, английский языкДоморац-кого был далек от совершенства, он не был обучен приемам ведения агентурной вербовки и слабо разбирался в канадской политике.
"Сама идея охоты на члена канадского парламента заключала в себе огромный риск», — объяснил Сергей. Президент Ельцин рассчитывал получить от Запада миллиарды долларов в виде финансовой помощи, да к тому же всего несколько месяцев назад Бакатин провозгласил окончание Холодной Войны. "Я был уверен, что, если попытка вербовки вызовет международный скандал, Ельцин снимет с нас головы и, кроме того, я сильно сомневался в способности Доморац-кого выполнить такое задание".
На первый взгляд, Кинди был не самой подходящей кандидатурой для вербовки. Консерватор и рьяный антикоммунист, он впервые баллотировался в парламент в 1962 году в провинции Квебек и пришел тогда к финишу пятым. Он пытался добиться успеха еще три раза: в 1968, 1972 и 1974 годах, но безрезультатно. Тогда Кинди переехал в малонаселенную провинцию Альберта, где в 1984 году был избран в канадскую Палату Общин, состоящую из 308 депутатов, аналог Палаты Представителей Конгресса США. Кинди представлял в парламенте около 120 тысяч избирателей, проживающих в восточной части города Калгари, и был членом Прогрессивно-Демократической Партии.