— Кухонная рабыня, — сказал я. Она низко опустила голову; из глаз у нее закапали слезы. — Ты рассчитываешь добиться моего расположения, — заметил я, — явившись сюда в такую минуту. Она подняла на меня глаза,
— Нет, — покачала она головой.
— Но твой трюк не удался.
Она снова покачала головой.
Я взял ее за ошейник, вынуждая ee смотреть прямо мне в глаза.
— Ты достойна своего ошейника, — продолжал я выговаривать ей.
Ее глаза вспыхнули; в них появилось что-то от прежней Телимы.
— На тебе тоже ошейник! — ответила она.
Я сорвал висевшую у меня на шее широкою алую ленту c золотой медалью, на лицевой стороне которой с раздутыми парусами бежал по волнам отчеканенный корабль, и отшвырнул ее в угол комнаты.
— Ты — дерзкая рабыня! — сказал я. Она не ответила.
— Ты явилась сюда, чтобы еще больше помучить меня!
— Нет, нет! — воскликнула она.
Я поднялся на ноги и толкнул ее на холодный пол.
— Ты хочешь занять место первой девушки! — закричал я.
Она медленно поднялась, продолжая смотреть себе под ноги.
— Нет, — тихо произнесла она, — не для того я пришла сюда в эту ночь.
— Хочешь стать первой девушкой! — кричал я. — Хочешь, я знаю!
Внезапно она подняла на меня горящие злобой глаза.
— Да! — крикнула она. — Хочу! Я хочу стать первой девушкой в этом доме!
Я расхохотался, услышав от нее самой это признание собственной вины.
— Ты, рабыня-посудомойка! Стать первой! — смеялся я. — Я сейчас же отправлю тебя на кухню, где тебя хорошенько угостят плетьми!
Она смотрела на меня со слезами на глазах.
— А кто будет первой девушкой? — спросила она.
— Сандра, конечно, — ответил я.
— Она очень красива, — согласилась Телима.
— Может быть, ты видела ее танец? — поинтересовался я.
— Да, — ответила Телима, — она очень, очень красивая.
— Ты умеешь так танцевать? — спросил я.
— Нет, — жалобно улыбнулась она.
— Сандра, кажется, действительно старается во всем мне угодить, — заметил я. — Она хочет мне понравиться.