Я принялся бродить из угла в угол. Затем устало опустился на каменное ложе, устеленное шкурами, и стиснул голову руками.
Сколько я так просидел — не знаю.
Внезапно мое внимание привлек донесшийся с порога комнаты легкий шорох.
Я поднял голову.
В дверях стояла Телима.
Я удивленно посмотрел на нее.
— Ты пришла натирать полы в комнате? — недовольно спросил я.
Она улыбнулась.
— Это было сделано раньше, — ответила она, — чтобы вечером я смогла прислуживать на празднестве.
Мидис больше не принадлежит мне. Она предпочла мне другого. Я потерял ее. Я навсегда потерял ее.
— Мидис, — повторял я, не в силах остановиться. — Мидис!
Затем, несколько успокоившись, я встал на ноги и, вытерев лицо краем туники, долго стоял, борясь со сжимающими горло спазмами, уперев невидящий взгляд в стену. Бесцельно походив по комнате, я опустился на покрывающие каменное ложе шкуры и низко опустил голову.
— Это очень тяжело — любить и не быть любимым, — пробормотал я, обращаясь к Телиме.
— Я знаю, — прошептала она. Я задумчиво посмотрел на нее. Ее волосы были аккуратно расчесаны.
— Ты причесана, — заметил я. Она улыбнулась.
— Одна из кухонных работниц, — ответила она, — нашла сломанный гребень, брошенный Улой.
— И она разрешила тебе его взять, — заметил я.
— Мне пришлось выполнить за нее много работы, — сказала Телима, — чтобы она позволила мне в одну из ночей, которую я сама выберу, воспользоваться им.
— Возможно, эта новая девчонка, — сказал я, — чтобы понравиться этому мальчишке, Фишу, тоже когда-нибудь пожелает им воспользоваться.
Телима улыбнулась.
— Тогда ей тоже придется много работать за ту девушку, — ответила она. Я рассмеялся.
— Иди сюда, — позвал я ее. Она послушно подошла и снова стала передо мной на колени. Я прикоснулся ладонями к ее лицу.
— И это моя гордая Телима, моя прежняя хозяйка, — сказал я, глядя на нее, босую, стоящую передо мной на коленях, в измятой, заляпанной жирными пятнами тунике посудомойки, со стягивающим ей горло стальным рабским ошейником.
— Да, мой убар, — прошептала окр,
— Хозяин, — строго поправил я ее,
— Хозяин, — послушно повторила она. Я стащил с ее руки золотой браслет и внимательно оглядел его.
— И как ты посмела, рабыня, — спросил я, — носить его в моем присутствии?
Она удивленно посмотрела на меня.
— Я хотела сделать тебе приятное, — прошептала она.
Я отшвырнул браслет в сторону.