Ответ был неожиданным для меня. Я подумал, что за женщина скрывается за этой золотой маской. Мне даже стало жалко ту, перед которой я стоял на коленях.
— А что касается тебя, — глаза Лары сверкнули из-под маски, — то ты сам признал, что не крал эти деньги у Оста. Из этого следует, что он дал их тебе.
— Он сунул их мне в руку и убежал, — сказал я и посмотрел на татрикс.
— Я пришел в Тарну, чтобы купить тарна. У меня не было денег. За деньги Оста я мог бы купить его и продолжать путешествие. Не мог же я их выбросить?
— За эти деньги, — сказала Лара, держа мешочек на ладони, — хотели купить мою смерть.
— Неужели ты ценишь свою жизнь так дешево? — скептически спросил я.
— Вероятно, полная сумма должна была быть заплачена после завершения дела, — сказала она.
— Эти деньги были подарком, — сказал я. — Во всяком случае мне так показалось.
— Я не верю тебе.
Я промолчал.
— Что Ост предложил тебе?
— Я отказался участвовать в его планах, — ответил я.
— Сколько предложил тебе Ост? — повторила татрикс.
— Он сказал, что даст тарна, тысячу золотых монет и провизию на долгое путешествие.
— Золотые монеты… это не то, что серебряные, — сказала татрикс, — кто-то решил дорого заплатить за мою жизнь.
— Не за убийство.
— За что же тогда?
— За похищение.
Внезапно Лара застыла. Все тело ее дрожало от ярости. Она поднялась, вне себя от гнева.
— Убей его! — крикнула Дорна.
— Нет, — воскликнула татрикс и к всеобщему удивлению поднялась с трона и спустилась по ступеням.
Дрожа от ярости она стояла передо мной в своей золотой мантии и маске.
— Дай мне кнут! — крикнула она. — Быстро! — Человек поспешно рухнул перед ней на колени, протягивая кнут. Она щелкнула кнутом. Звук был резким, как выстрел.
— Значит, — проговорила она, сжимая кнут, — значит ты хотел увезти меня связанную желтыми веревками.
Я не понял, что она имеет в виду.
— Ты хотел одеть на меня рабский воротник? — в истерике шипела она.
Женщины в серебряных масках зашевелились, послышались гневные восклицания.
— Я женщина Тарны! — крикнула она. — Первая в Тарне! Первая!
И затем, обезумев от гнева, держа кнут обеими руками, она ударила меня.
— Вот тебе мой поцелуй! — кричала она. Снова и снова она наносила мне удары, и все же я стоял на коленях и не падал.