— Я знаю, — отвечала Юта, каждый раз отправляя в лес кого-нибудь из моих соседок по бараку.
Я никак не могла понять причины ее возражений. Наконец сегодня она, очевидно сжалившись надо мной, разрешила мне идти собирать ягоды вместе с Тейшей.
Как славно было оказаться на свободе — пусть даже ненадолго, пусть даже привязанной ремнем к другой девушке! У меня было чудесное настроение.
К тому же сегодня утром в лагерь доставили двух новых пленниц, убежавших из дому от ненавистных им браков, устроенных их родителями. Наши тарнсмены обнаружили беглянок в лесу, поймали их, и по этому поводу сегодня вечером снова, как и вчера, будет организован праздничный ужин. Однако на этот раз Юта сказала, что, если сбор ягод у нас с Тейшей пройдет без замечаний, меня не отправят в барак рано вечером, а позволят остаться до конца праздничного ужина, чтобы прислуживать пирующим.
— Это значит, что на меня наденут прозрачные шелка? — поинтересовалась я у Юты.
— Да, — ответила она. — И ножные браслеты с колокольчиками. Я разозлилась.
— Я не желаю прислуживать мужчинам! — сказала я, — Тем более я не желаю прислуживать им в напяленном на меня огрызке шелка и клоунских колокольчиках, как какая-нибудь дешевая шлюха!
— Ну что ж, тогда сиди в бараке одна, — согласилась Юта.
— Я не думаю, что это справедливо по отношению к остальным девушкам, — возразила я. — Я себе отдыхаю в бараке, а их заставляют прислуживать пирующим…
— Так ты будешь прислуживать на праздничном ужине или останешься в бараке? — теряя терпение, спросила Юта.
— Я буду прислуживать, — ответила я с видом мученицы, приносящей себя в жертву.
— Тогда тебе придется надеть на себя шелка и ножной браслет с колокольчиками.
— Ну что ж делать… — обреченно развела я руками.
На самом деле в глубине души я с нетерпением ждала сегодняшнего вечера. Я была уверена, что в шелковых одеяниях буду одной из самых красивых девушек. Может быть, в шелках и колокольчиках я произведу на Раска большее впечатление?
Как я его ненавидела!
— Однако если кто-нибудь из мужчин обратит на тебя внимание, не спеши падать в его объятия, — предупредила Юта — Помни, что ты — девушка белого шелка!
Я почувствовала, как во мне закипает холодная ярость.
— Значит, я обречена оберегать свою товарную стоимость? — иронически усмехнулась я. — Следить за тем, чтобы она не понизилась?
— Вот именно, — сухо ответила Юта. — Хотя, на месте мужчины, я заплатила бы гораздо больше за девушку красного шелка.
— Таким образом, мне запрещается делать все, что может уменьшить капиталовложения Раска? — продолжала я веселиться.
— Да, — отрезала Юта.
— А как же мне быть, если кто-нибудь из пирующих схватит меня в объятия и не захочет выслушивать никаких отговорок?
Юта рассмеялась; это было в первый раз, когда я увидела ее смеющейся в лагере Раска.
— Кричи погромче, — посоветовала она, — и тебя освободят от этого, а ему дадут девушку красного шелка!
— Ладно, — согласилась я. Юта подозвала охранника.
— Свяжите их парой, — попросила она. Охранник привязал нас с Тейшей друг к другу кожаным ремнем и повел к выходу из лагеря.
— Будь осторожна, Эли-нор! — крикнула мне вслед Юта.
Я не поняла, что она хотела сказать своим предупреждением.
— Хорошо, — ответила я, оборачиваясь и вопросительно глядя на нее.
Кожаный ремень у меня на шее натянулся.