— Но ты будешь повиноваться.
— Да.
— Я твой хранитель и привел тебя как самку мула в племенные клетки.
— Мула? — переспросила она. — Племенные клетки?
— Разденься, — приказал я, — и руки за спину.
Вика удивленно смотрела на меня.
— Быстрее!
Она послушалась, и я связал ей руки за спиной.
Потом взял связку тряпок, которые были на ней, и выбросил в ближайший контейнер для уничтожения отходов — этими приспособлениями уставлен весь рой.
Через несколько мгновений, приняв важный вид, я подвел Вику к главному хранителю вивария.
Он с отвращением взглянул на ее небритую голову, на длинные прекрасные волосы.
— Как она отвратительна, — сказал он.
Я понял, что он родился в рое, где и сформировалось его представление о женской красоте.
Мне приятно было заметить, что Вику потрясла его оценка: вероятно, впервые мужчина посмотрел на нее неодобрительно.
— Это, конечно, какая-то ошибка? — спросил хранитель.
— Нет, — ответил я, — это новая самка мула с поверхности. По приказу Сарма побрей ее, одень соответственно и помести в племенную клетку, она должна там содержаться одна, в закрытой клетке. Дальнейшие приказы получишь позже.
Жалкую и сбитую с толку Вику из Трева я отвел в маленькую, но удобную клетку на четвертом ярусе вивария. На ней было короткое пластиковое платье, какие носят все самки мула в рое, на теле ее оставались из волос только ресницы.
Она увидела свое отражение в стене клетки и закричала, закрыв лицо руками.
И в таком виде она, впрочем, оставалась привлекательной. У нее прекрасная форма головы.
Для Вики было, должно быть, сильным шоком увидеть себя в таком виде.
Она застонала и, закрыв глаза, прислонилась к стене клетки.
Я обнял ее.
Это как будто ее удивило.
Она посмотрела на меня.
— Что ты со мной сделал? — прошептала она.
Мне хотелось сказать, что я это делаю, чтобы спасти ей жизнь, но я не сказал этого. Напротив, я строго посмотрел на нее и ответил:
— Делаю, что хочу.
— Конечно, — сказала она, горько отводя взгляд. — Я ведь только рабыня.
Она посмотрела на меня, и во взгляде ее не было горечи, не было упрека, только вопрос.
— Но разве в таком виде я нравлюсь хозяину?