— Я, Вика из Трева, полностью отдаю себя Тарлу Каботу из Ко-ро-ба.
Она снова посмотрела на меня.
— Теперь, Тарл Кабот, я твоя рабыня и должна выполнять все твои желания.
Я улыбнулся ей. Если бы у меня был ошейник, я бы одел его на ее прекрасное горло.
— У меня нет ошейника, — сказал я.
К моему удивлению, глаза ее были нежными, влажными, покорными, умоляющими.
— Тем не менее, Тарл Кабот, — сказала она, — я ношу твой ошейник.
— Не понимаю.
Она опустила голову.
— Говори, рабыня, — сказал я.
Она должна была повиноваться.
Говорила она тихо, очень тихо, запинаясь; должно быть, нелегко было гордой девушке из Трева говорить это:
— С тех пор, как я впервые тебя встретила, Тарл Кабот, мне все время снится, что на мне твой ошейник и твои цепи. Мне снится, что я сплю под рабским кольцом, прикованная к ногам твоей кровати.
Мне ее слова показались непонятными.
— Не понимаю.
Они печально покачала головой.
— Это ничего не значит.
Я взял ее за волосы и повернул к себе лицом.
— Хозяин?
Мой строгий взгляд требовал ответа.
Она улыбнулась. Глаза ее были влажными.
— Это значит только, что я твоя рабыня — навсегда.
Я отпустил ее волосы, и она снова опустила голову.
К моему удивлению, я увидел, как она целует жесткую кожу ремня, которым связаны ее руки.
Она посмотрела на меня.
— Это значит, Тарл Кабот, — в глазах ее были слезы, — что я люблю тебя.
Я развязал ей руки и поцеловал ее.
26. УКРЫТИЕ ДЛЯ ВИКИ ИЗ ТРЕВА
Трудно поверить, что эта мягкая послушная девушка, уютно устроившаяся в моих объятиях, плачущая и вздыхающая от удовольствия, что это гордая Вика из Трева.
Я по-прежнему не был уверен, что ей можно доверять, и не собирался рисковать, потому что знал, кто она такая — разбойничья принцесса из разбогатевшего на грабежах Трева в Вольтайских горах. Нет, я не буду рисковать, я знаю, что эта девушка коварна и зла, как ночной хищник слин.