Вика улыбнулась мне.
— Видишь, — облегченно сказала она, — уже слишком поздно. Ты должен остаться.
— Почему?
Она смотрела в сторону, избегая моего взгляда.
— Потому что скоро потускнеют лампы и начнутся часы, отведенные для сна.
Она как будто не хотела говорить дальше.
— Почему я должен остаться? — спросил я.
Я крепче сжал ее плечи и потряс, чтобы заставить говорить.
— Почему? — настаивал я.
В глазах ее показался страх.
— Почему? — требовал я.
Послышался второй удар гонга, и Вика, казалось, вздрогнула у меня в руках.
Глаза ее в страхе широко раскрылись.
Я свирепо потряс ее.
— Почему? — воскликнул я.
Она с трудом могла говорить. Голос ее был еле слышен.
— Потому что после гонга… — сказала она.
— Да?
— …они ходят.
— Кто!
— Цари-жрецы! — воскликнула она и отвернулась от меня.
— Я не боюсь Парпа, — сказал я.
Она повернулась и посмотрела на меня.
— Он не царь-жрец, — негромко сказала она.
И тут раздался третий и последний удар далекого гонга, и в то же мгновение лампы в комнате потускнели, и я понял, что где-то в длинных пустых коридорах этого убежища ходят цари-жрецы Гора.
7. Я ОХОЧУСЬ ЗА ЦАРЯМИ-ЖРЕЦАМИ
Несмотря на возражения Вики, я с легким сердцем вышел из комнаты в коридор. Поищу царей-жрецов Гора.
Она шла за мной почти до входа, и я помню, как засветились и запульсировали сенсоры, когда она приблизилась к ним.
Я видел ее белое платье, ее прекрасную белую кожу, когда она стояла на пороге потемневшей комнаты.
— Не ходи, — просила она.