— Наверно.
— Но ты не знаешь?
— Нет, — сказала она. — Я просыпаюсь утром, и пища уже на месте.
— Вероятно, ее приносит Парп, — сказал я.
Она посмотрела на меня с легкой улыбкой.
— Парп — царь-жрец, — сказал я.
— Он тебе это сказал?
— Да.
— Понятно, — ответила она.
Девушка, очевидно, больше не хотела говорить об этом, и я ее не заставлял.
Я почти кончил есть.
— Ты хорошо готовишь, — поблагодарил я ее. — Еда превосходная.
— Я хочу есть, — сказала она.
Я тупо смотрел на нее. Она не приготовила еды для себя, и я решил, что она уже поела, или просто не голодна, или приготовит себе еду позже.
— Приготовь себе что-нибудь, — сказал я.
— Не могу, — просто ответила она. — Я могу есть только то, что ты дашь мне.
Я молча обозвал себя дураком.
Неужели я настолько стал горянским воинам, что не обратил внимания на чувства этой девушки? Согласно кодексу моей касты, я должен не думать о ней, считать ее не более чем домашним животным, презренной рабыней, пригодной только для службы и удовольствия.
— Прости, — сказал я.
— Ты хочешь меня наказать?
— Нет.
— Значит, мой хозяин дурак, — сказала девушка и потянулась к остаткам мяса на тарелке.
Я схватил ее за руку.
— Теперь я намерен тебя наказать.
Глаза ее заполнились слезами.
— Хорошо. — Она отвела руку.
Сегодня ночью Вика будет спать голодной.
Хотя судя по часам в крышке одного из шкафов было уже поздно, я решил выйти из комнаты. К несчастью, естественного света в комнате не было, и судить о времени по солнцу, звездам и лунам Гора было невозможно. Мне их не хватало. С самого моего пробуждения лампы-шары продолжали гореть все так же ярко.
Я, как мог, умылся под струей воды из крана.
В одном из шкафов у стены, среди одежды множества разных каст, я нашел и одежду воина. Моя изорвана когтями ларла, поэтому я надел новую.