Она внимательно следила за встающими в небе лунами.
Густые ветви деревьев полностью скрывали от меня небо.
Мира перевела взгляд на меня. Губы ее приоткрылись. Она вдруг тяжело задышала и нетерпеливо поскребла пальцами бедро.
— Луны еще не взошли, — резко остановила ее Вьерна.
Мира раздраженно отвернулась.
Теперь, когда глаза привыкли к темноте, я различил поодаль силуэты других женщин-пантер, на руках и груди которых поблескивали золотые украшения.
— И что стало с Таленой потом? — спросил я.
— На следующий день мы вытащили кляп у нее изо рта, развязали ей руки, и она приступила к выполнению своих обязанностей.
— Понятно, — сказал я.
— Она хорошо справляется, — заверила разбойница.
— Могу себе представить.
— Если она не старается, ее наказывают.
— Не сомневаюсь.
Я лежал, устремив неподвижный взгляд в ночное небо, усыпанное сверкающими брильянтами звезд.
— Ты по-прежнему считаешь Талену подходящей партией? — поинтересовалась Вьерна.
Теперь Талена не имела для меня никакого значения.
— Вы все еще держите ее у себя? — спросил я.
— Да, — ответила Вьерна. — Хочешь взглянуть?
— Нет, — пробормотал я. Некоторое время мы молчали.
— И как вы собираетесь с ней поступить? — поинтересовался я.
— Она не представляет для нас особой ценности, — ответила Вьерна. — Мы отправим ее на обменный пункт и выставим на продажу.
Я не мог вымолвить ни слова.
— Вероятнее всего, мы продадим ее кому-нибудь с Тироса в качестве рабыни для наслаждений, — продолжала Вьерна. — Тирос — извечный враг Ара, и, возможно, кому-то захочется иметь в своих Садах Удовольствий женщину, некогда бывшую дочерью Марленуса, убара великого города.
Все сказанное Вьерной не вызывало ни малейших сомнений.
— Поэтому я еще раз советую тебе выбросить из головы всякие воспоминания о ней, — сказала разбойница.
Я почувствовал, как лезвие ножа коснулось моей шеи.
— Поверь мне на слово, Талена больше не отвечает твоим замыслам и надеждам.
Я продолжал молчать.
— Она теперь всего лишь рабыня, — настаивала моя собеседница. — Рабыня!
— И именно ты научила ее тому, что значит быть рабыней, — пробормотал я.