Я попробовал пошевелиться. Кожаные ремни надежно стягивали запястья и лодыжки. Мои руки оказались разведены широко в стороны: меня растянули на каркасе из четырех балок, напоминавшем большую деревянную раму. При этом веревки затянули так крепко, что я почти не мог шевелиться.
Молодая женщина склонилась надо мной. В руке она держала короткое копье.
Я отвернулся.
Острием копья незнакомка кольнула меня в щеку и развернула мое лицо к себе.
— Ну, здравствуй, раб, — сказала она.
Я не ответил.
Она снова пристально вгляделась мне в лицо и рассмеялась.
Как я ее ненавидел!
Женщина не позволила мне отвернуться и острием копья удерживала мое лицо в прежнем положении.
— Неужели на меня так неприятно смотреть? — спросила она.
Я окинул ее оценивающим взглядом.
По правде говоря, это была одна из самых красивых женщин, которых мне когда-либо доводилось видеть. Роскошные светлые волосы, свободно рассыпавшиеся по плечам; огромные темно-синие глаза, сейчас смотревшие на меня с таким презрением… Казалось, она рождена лишь для того, чтобы доставлять радость мужчине. Однако в каждом ее движении сквозил хищник; она напоминала пантеру в человеческом обличье, дерзкую и коварную, желанную и смертельно опасную, женственную и неутомимую. Высокий рост женщины, пожалуй дюймов на шесть превышавший средний рост горианской женщины, лишь подчеркивал производимое ею впечатление горделивой надменности.
— Нет, — ответил я, — смотреть на тебя не неприятно.
Незнакомка окинула меня высокомерным взглядом.
— Я свободный человек и требую, чтобы со мной обращались как с пленным, а не как с рабом.
Она медленно провела острием копья по моей открытой груди. Я стиснул зубы.
— Вам не следовало пить вино, — медленно произнесла женщина. — Тут вы допустили ошибку.
— Да, — согласился я.
Я не мог отвести от нее глаз.
— Мы уже не первый раз используем свой лагерь как ловушку.
У меня сжались кулаки от ярости.
— Тебе удалось уйти в лес дальше, чем всем остальным, — продолжала она. — Ты сильный и выносливый.
Я снова почувствовал наконечник копья на своем теле. Я посмотрел ей в глаза.
— Ты сильный, — повторила она.
Я рванулся в растягивающих тело кожаных ремнях, напрягая мышцы рук и ног. Безрезультатно. Путы, затянутые женщинами-пантерами, держали надежно. Я был полностью в их власти. Я снова посмотрел в глаза стоящей рядом со мной молодой женщины.
Это, конечно, Вьерна, в этом я нисколько не сомневался. Только предводительница банды, чье влияние и власть общепризнанны и бесспорны, может смотреть на пленника с таким холодным спокойствием и безразличием. Ее право — решать, как со мной поступить. Я и мои люди находились всецело в ее власти.
Подошла еще одна девушка и остановилась рядом с Вьерной. Ее я тоже узнал. Это была Мира, с которой я разговаривал в нашем лагере в лесу.
Она запрокинула голову и посмотрела в небо.
— Скоро взойдут луны, — сказала она и, взглянув на меня, рассмеялась.
Вьерна села рядом со мной на землю, по-мужски скрестив перед собой ноги.