Я молчал.
— Разве тебе не интересно узнать, что говорится в этом послании?
Я почувствовал лезвие ножа у самого горла.
— В нем она просит отца заплатить за ее освобождение, выкупить ее.
Я невольно закрыл глаза.
— Только рабы просят, чтобы их выкупили, — стучал в мое сознание голос Вьерны.
То, что она говорила, было правдой. Мне вспомнилось, как в пага-таверне девушка Тана просила, чтобы я выкупил ее. Поступая так, она как бы признавала себя рабыней.
— Марленус разорвал это послание в клочья и швырнул в огонь, — продолжала Вьерна.
Я внимательно посмотрел на нее.
— После этого он и его люди ушли из леса.
— Марленус ушел? — удивленно спросил я.
— Он вернулся в Ар, — кивнула Вьерна.
— Это правда, — обернувшись ко мне, подтвердила Мира, занимавшаяся какими-то своими делами в двух агах от нас. — Я лично передала Марленусу послание и своими глазами видела, как они свернули лагерь и, подняв тарное в воздух, улетели по направлению к Ару.
Мира, как и многие из женщин-пантер, была довольно красива, но ее красота была не по-женски грубой, в ней чувствовалась какая-то жестокость.
— Не могу поверить, что Марленус ушел, — пробормотал я.
— Своими собственными глазами видела, как они покинули эти леса, — заверила Мира.
— Расскажи, что ты еще видела, — предложила ей Вьерна, — до того, как они оставили лагерь и поднялись в воздух.
— Я видела, как Марленус взял в одну руку меч, а в другую — свой медальон убара и во всеуслышание объявил, что он отказывается от своей дочери.
Я раскрыл рот от удивления.
— Так что, — рассмеялась Вьерна, — согласно воинским традициям и законам города Ара, Талена больше не является дочерью и даже родственницей Марленуса.
Я был поражен до глубины души.
Действительно, в соответствии с незыблемыми традициями, распространенными как в касте воинов, так и в жизни города в целом, Талена больше не являлась дочерью Марленуса. Ей было отказано в доме, и с этого момента по закону и в глазах всех гориан она не состояла в родственных отношениях со своим прежним семейством, с родом Марленуса. Теперь у нее вообще не оставалось родства; она стала безродной, совершенно одинокой, настоящей рабыней.
Из самой желанной женщины Гора она в одно мгновение превратилась в ничто, в пустое место.
— Талена знает об этом? — спросил я.
— Конечно, — ответила Вьерна. — Мы немедленно поставили ее в известность.
— Какая трогательная забота, — язвительно заметил я.
— Но перед этим как следует заткнули ей рот, — добавила Вьерна, — чтобы она не переполошила весь лес своими истошными воплями.
— И она не захотела получить какие-нибудь доказательства? — поинтересовался я.
— Ну почему же? Захотела и даже получила. — Вьерна рассмеялась. — Мы заранее составили соответствующий указ, который теперь скреплен личной печатью Марленуса. Документы, официально удостоверяющие отречение Марленуса, заверенные им самим и председателем Городского Совета Ара, скоро разошлют во все горианские города.
— Один экземпляр указа уже вывешен на доске объявлений в Лаурисе, — добавила Мира.